Остановите музыку

Ничего приличного, и маме, а уж тем более папе, об этом знать не стоит.

— Хороший, мама. Мне, по крайней мере, нравится.

Как раз в этот момент Шохин из кабинета вышел, встретил её взгляд, и заинтересованно вздёрнул бровь. А Нина улыбнулась, разглядывая его.

— Где ты с ним познакомилась? На работе?

— На работе, — отозвалась она автоматически, а следом забеспокоилась. — Тебе Пашка об этом рассказал? Что ещё он сказал?

— Да ничего. Мне просто любопытно, что ты нервничаешь?

— Ты с матерью говоришь? — негромко поинтересовался Костя, глядя на неё в некотором недоумении.

— Значит, ты решила окончательно.

— Мама, я ничего не решала. Всё решил он. И то, что он сейчас рассказывает моим родным свою историю, это просто низость. Или ты так не считаешь?

— Но ты не отпустила с ним Аришу. Мы могли бы её забрать…

— Мама, я не дам ему ребёнка. Даже на день не дам.

— Ну, не ему… — Елена Георгиевна откровенно мялась и подбирала слова. — Я же говорю, мы могли бы…

Нина отвела от Кости глаза, зажмурилась на секунду.

— Мама, ты же знаешь, она без меня не может. Я никогда её не оставляла больше, чем на несколько часов. Она нервничает.

— Это я и считаю неправильным. Ты слишком её оберегаешь.

— Нет…

— Вот исполнится ей пятнадцать, и она скажет тебе, как ты нам с отцом когда-то: уезжаю, жизнь новую устраивать.

— Мама, Арина так не сделает.

— Надейся. Вот тогда ты поймёшь, каково это.

— Мама, ради бога! — Дёрнула ногой, когда Костя случайно задел пальцами её ступню и стало щекотно. — Давай прощаться, уже поздно.

— Папа хочет, чтобы ты приехала. В эти выходные.

— Я не знаю.

— Нина, он требует.

— Он требует? — повторила Нина за ней, а на Шохина взглянула, извиняясь. — Хорошо, может быть… Если Пашка уедет к тому времени.

Костя сделал большой глоток и кивнул, соглашаясь с ней.

— Кто и что требует?

— Папа хочет, чтобы я приехала на выходные. Видимо, будут сокрушаться, а потом учить жизни.

— Занятно.

— Что? — Нина попробовала возмутиться. — Мне не сорок лет, обо мне родители ещё беспокоятся.

— Мне тоже не сорок.

— Ага. Тридцать восемь. — Нина присмотрелась к нему и притворно ахнула, стараясь его поддразнить. — Боже мой.