Остановите музыку

Нина сидела на кухне Шохина, с бокалом вина в руках и наблюдала за тем, как он ест. У неё аппетита не было, даже к салату не притронулась. По-прежнему чувствовала себя виноватой, и всё пыталась найти слова для объяснения. Хотя, чувство противоречия нашёптывало, что, возможно, Косте и не нужны никакие объяснения, и все его вопросы только для проформы, чтобы в дальнейшем не сталкиваться с проблемами и не думать о том, куда она уходит от него ночами. Но объясниться всё же надо было, а честность, которой от неё Шохин требовал, заставляла нервничать.

— Значит, тот паренёк, с которым танцевала… — Костя выдержал многозначительную паузу и даже брови приподнял.

Нина взглянула на него с укором.

— Костя, он не паренёк. Возможно, когда-то он был пареньком, а сейчас ему двадцать восемь лет.

— Хорошо. И где он?

— В Москве.

— Зарабатывать поехал?

— Он поехал делать карьеру. То есть, его пригласили поработать на одном проекте, и он остался там. Говорит, что в Москве больше возможностей.

— Это конечно. — Его голос прозвучал чересчур язвительно, и Нина насторожилась.

— Ты на меня злишься? — рискнула поинтересоваться она.

Шохин с ответом помедлил, налил себе ещё вина и сделал пару глотков.

— Возможно.

— Возможно? — Нина нервно усмехнулась. — Ты сам ведёшь себя, как ребёнок!

— А как я должен реагировать?

— А как я должна реагировать? К твоему сведению, ты заставляешь меня оправдываться. А я не понимаю, почему я должна это делать. Это мой ребёнок, и перед тобой я точно ни в чём не виновата.

— А разве я это говорю? Я просто не понимаю, почему нужно было так долго молчать.

— Можно подумать, ты хотел это знать! На момент нашего знакомства, тебя интересовал только мой положительный ответ на твой короткий вопрос: буду ли я с тобой спать?

— Нина. — Он даже поморщился.

Она перевела дыхание, и решила попробовать подойти с другой стороны.

— Я боялась показаться тебе чересчур мелодраматичной, — сказала она, добавив в голос капельку иронии. Костя глянул с интересом, а она пояснила: — Ты расспрашивал меня о моей жизни.

Костя посмотрел на Гришу, который расхаживал по широкому подоконнику и деловито поглядывал за окно, время от времени склоняя на бок голову и что-то бормоча себе под нос, кажется, возмущённо.