Остановите музыку

Таращилась в темноту, а думала о том, о чём думать бы совсем не следовало.

На следующий день на самом деле взяла выходной. Настроение, не смотря на солнечное утро, так и не вернулось, и, вообще, кажется, собиралось долго отсутствовать. Всё валилось из рук, даже мелочи раздражали, а убежавшее молоко показалось настоящей трагедией. Окончательно вывел из себя разговор с матерью. Нина уже не в первый раз намекала ей на то, что спрашивать её о Пашке, смысла нет. Если честно, надеялась, что мама сама догадается о том, что всё у них далеко не в порядке, и если не проявит сочувствие, то хотя бы осознает, что нервировать её зря ни к чему.

А сегодня мама, как назло, начала пересказывать ей разговор с Пашкиной матерью, с которой встретилась вчера в магазине. И озвученное беспокойство об их предполагаемых трудностях теперь было двойное, а вынести это было практически невозможно. В итоге убежало молоко, ребёнок остался без каши, а она разозлённая донельзя.

— Мама, я не буду ей звонить!

— Почему?

— Потому что. У неё есть сын, вот пусть он ей и звонит!

— А ты что, чужая, что ли? Пашка бесстыдник, пропал, и ты молчишь. Ничего странного, что Люся обеспокоена.

— Передай ей, что у нас всё в порядке. Кстати, она и сама могла бы позвонить, поинтересоваться, как единственная внучка поживает. А не только о сыночке беспокоиться, — добавила она раздражённее и тише.

— Ну, ты же знаешь Люсю, она человек сдержанный…

— Конечно! Я знаю тётю Люсю. И Пашку знаю, и тебя, и, вообще, всех вокруг! Только почему-то на меня всем наплевать. Главное, чтобы я всех вокруг знала! А меня кто-нибудь хоть раз спросил о моих проблемах? Вот та же Люся? Никому не интересно, что я, как рыба об лёд бьюсь, не знаю, что ещё сделать, чтобы Арину приняли на подготовительные курсы в художественную гимназию.