Особое положение

– Почему вы так считаете? – стало любопытно мне. Радислава до последнего не догадывалась, кто я, принимая просто за аристократа.

– Вы двигаетесь и смотрите так, как тот, кто познал власть. Тот, кто уже понимает, что несет ответственность перед большим количеством народа. – Эсфер мотнула головой. – Да, отец говорит мне об этом постоянно. Что можно надеть простые одежды, можно идти пешком, а не верхом, можно притвориться косой, хромой, неграмотной, но взгляд изменить невозможно. Он выдает всегда.

Я даже присвистнул от неожиданности. Нарры дери, а она права. Теперь Эсфер в моих глазах приобрела еще больше плюсов. А вот это плохо! Нельзя восторгаться ей.

Странно, но принцесса тоже резко помрачнела и без слов пришпорила аквилла, чтобы вырваться вперед. Я остался позади, чихая от поднятой пыли и раздражения. Женщины! То нормально разговаривают, а то ведут себя как нарры.

– Да, – проговорил вслух. – И правда, чистая нарра.

Сверху донесся клекот Конора. Мой друг описывал широкие круги, то и дело срываясь вниз, чтобы поймать грызуна или мелкую птичку.

День прошел весьма мрачно. Видящая посоветовала нам спешить, и мы гнали лошадей практически без передышки. Зная конечную цель, следов беглецов мы больше не искали, и это позволило взять высокий темп. Я больше не делал попыток завязать разговор с Эсфер, да и она меня сторонилась. Такое поведение принцессы почему-то задевало, хотя я говорил себе, что это к лучшему.

Она держалась своих людей. Пусть никого особо не выделяла среди них, легче мне не становилось. Особенно когда Эрик, нарров сын, на короткой стоянке притащил своей принцессе охапку белых цветов, похожих на снежинки. И буквально осыпал ее ими."

"Эсфер этот жест внимания восприняла благосклонно, со смехом снимая с волос запутавшийся цветок, который болтался перед носом. Она удивляла меня тем, что не боялась выглядеть смешной, не строила из себя грозную воительницу. Но я оценил ее мастерство во время боя, да и наранцы смотрели на нее с уважением.

К моему удивлению, тот же Борк на выходку своего соплеменника отреагировал спокойно, только проговорил, что Эрик застрял где-то в возрасте подростка. На что тот парировал, мол, лучше быть подростком, чем занудой.

Тхамул и вовсе не обратил на это внимания. Он что-то увлеченно строчил на бумаге во время коротких остановок. Видимо, посетило вдохновение. Я слышал, он еще и поэт.