Опергруппа в деревне

– А молодожёны?

Вот это, как вы догадываетесь, был совершенно лишний вопрос. Марфа Петровна по-прежнему сидела на крыше, а дьяк, связанный по рукам и ногам, лёжа в лопухах у ворот, отчаянно жевал проверенный кляп в лице собственной скуфейки. Хотя кто, собственно, в их историческое время всерьёз спрашивал желания молодых?

Все вопросы, связанные с бракосочетанием, загодя решались родителями или ближайшими родственниками, а то и просто начальственным самодурством. Как скажут, так и живут. Всякая там любовь считалась баловством и легкомысленным чувством, в таком важном деле, как брак, просто недопустимым… Что, несомненно, плохо! С другой стороны, я здесь уже год живу, а о разводах пока даже не слышал.

О чём это я и к чему? А к тому, что, подхватив под мышку тоскливо сопящего дьяка, Митенька быстренько уволок его «делать предложение».

– Таки он приставал до вас, ви ушибли ему сердце красотою, и он вас весь любит!

– Не может быть!

– Ой, да шо ви мне говорите… Слушайте его самого.

– Мэ мумлю, мумки муморные!!!

– Вот вам ваш крест и моё «ввек Шаббата не видать»! Он хотел по-хорошему и просит вас всю, шоб жениться, как честный человек.

– Правда, что ль ва!

– Ой, ну ви прямо как ребёнок… Склоните ухо! Димитрий, дайте слово будущему папе.

– Мемлю месть муду, а мэ мемлюсь!!!

– Тока не надо думать долго. Ви отдаёте ему свою руку и всё прочее? Ну хоть взгляните, какие у него жалобные глаза…

– Согласиться, что ль ва?

– Ой, я буквально не понимаю ваших сомнений.

– Мэмимите, мюди! Мэмты с евмэями масимьно менют!!!

Ответа дьяк не дождался. Или я путаю и ответ был, но чрезмерно выразительный? Судите сами, дородная Марфа Петровна, видимо для того, чтобы лучше слышать, чуть сместила угол посадки и… всей массой грохнулась вниз! Я стоял в сторонке, Митька и Шмулинсон тоже успели отпрыгнуть.