Опергруппа в деревне

Царя ещё не захватили, уже спасибо…

Зато с ними прибыл наш кот Вася, который резво дунул в избу – проверить, на месте ли Яга, а назад вернулся уже с Назимом. После чего эти два «товарища по несчастью» куда-то быстро умотыльнули, но вернулись тоже быстро, с одним мешком на двоих. В мешке явно был кто-то живой… Когда я сунулся в дом за объяснениями, они уже на пару запихивали в чугунок вырывающегося ворона Кощея!

– Чиво смотрышь? Дичь варым!

Бедную птицу я успел спасти. И не потому, кстати, что питаю особые пристрастия к пернатым, а из жалости – всё-таки говорящий… Но крылья они ему помяли здорово, ворон ушёл по тропиночке пешком, заикаясь и матерясь…

Яга поспешно отвела меня в сторонку: надо было успокоиться и на холодную голову скорректировать общий план действий для всех.

Маняша повела за собой Фому и наших стрельцов с телегой – забить солью проход Карге-Гордыне. Когда я им именно так и озвучил задачу, покраснела только кузнецова дочь, а стрельцы заржали в голос, словно я сказал что-то двусмысленное.

Митя, обливаясь слезами, божился, что он (как всегда!) ни в чём не виноват. Типа раз девица ещё более младший сотрудник, чем он, то с неё и спрос, а ему куда более важное дело выпало – мой сон от петушиного крика сторожить! В качестве ощутимого наказания мы заставили его вернуться к родной маменьке, организовывать очередную засаду на беглого дьяка. Хотя, на мой взгляд, жених из гражданина Груздева хуже, чем из соломы гвоздь, но, возможно, я слишком придирчив.

Разнарядку Шмулинсону дать не успели, тот мгновенно слинял, седьмым чувством почуяв, что его тоже к чему-нибудь припрягут. Мы отправили за ним кота Василия, наверняка Абрам Моисеевич уже пасётся в чьём-нибудь курятнике. Либо у него пунктик на яйцах, либо это всё-таки бизнес.

Жаль, позабыл поинтересоваться у Еремеева насчёт этой идеи с массовым вступлением в масоны.

* * *Я распахнул дверь в горницу, где застал уже знакомую картину.