Они (не) ваши, босс

Снова. Точно так же, как час назад обнимала на пороге квартиры. А затем не сдержалась и расплакалась.

- Всё могло бы быть по-другому, Алиночка, - утирала слезы Ольга Сергеевна. - Какие девочки у вас прекрасные, какие ангелочки. Это ж такое счастье! - смеялась она сквозь слезы. - Почти в шийсят лет стала бабушкой. Думала, не дождусь уже.

Затем она с надеждой заглянула в глаза Алины и погладила ее по спине.

- А может, у вас все еще сложится, а?

Опустив взгляд, Алина промолчала. Ей не хотелось заводить разговор о недоверии к Матвею, о давно остывших чувствах, о том, что в одну реку не входят дважды.

Злость - она давно прошла. Обида тоже улетучилась. Но распахнуть сердце для любви - ну уж нет, извините. Алина близко не подпускала к себе этой мысли.

Иногда подсознание так и норовило протестировать ее на возможные чувства к Матвею. Сама того не желая, Алина несколько раз представляла их вместе.

Вот вроде бы он мужчина притягательной внешности - чего-чего, но этого у Гордеева не отнять: и ногти в порядке, и волосы, и одежда, и аромат его парфюма всегда дорогой и дико приятный.

Иногда, глядя на Матвея во время собраний, Алина никак не могла сопоставить его с тем мужчиной в парике, что накануне вечером смирно и терпеливо сидел в импровизированной парикмахерской.

А в кабинете как долбанет по столу, да как гаркнет на шеф-повара за какую-нибудь оплошность, что мама не горюй. А с дочками он мягкий до чертиков. Они для него словно отдушина после тяжелых трудовых будней.

И с Алиной он тоже другой. Третий. Не такой как на работе, но и не такой, как с дочками.

«Ты на обед точно ходила? Как не посмотрю, ты вроде все на рабочем месте».

«Слушай, может я завтра отвезу девочек в садик? Могу заехать за ними, а ты сразу поедешь на работу».

«Я там мультиварку новую привез. Старая же сломалась вроде?»

А вчера вообще удивил.

- Это что? - захлопала глазами Алина, глядя на белую иномарку, стоявшую возле подъезда.

- Это твоя.