Олигарх

Отчего, интересно, такие выводы? Внешне я красивее, да и моложе лет на семь, как минимум, ведь Руслан с Яной ровесники. Всплыла Ира с письмом. Черт, я же его прочесть забыла. Оно так и лежало в клатче дома.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Ну, Бог с ним, с этим письмом. Точно от Яны какая-нибудь угроза. Потом прочту», — мысленно отмахнулась я.

Глава 39.

Через час ель сверкала красотой. И пахла она чудесно — настоящей хвоей.

— Сейчас проверим иллюминацию, — с деловым видом вскрыл коробку с цветными новогодними фонариками Руслан.

Вскоре мы вместе обматывали ими уже наряженную ель.

— Надо было сначала фонарики повесить, а потом уже игрушки, — путаясь в проводах, изрек мой босс.

Горации, растянувшийся у дивана, согласно рявкнул. Он вообще наблюдал за нами с большим интересом. Видимо, при нем еще ни разу не наряжали новогоднюю елку.

И вот, наша первая елка готова. Мигает разноцветными фонариками, поблескивают хрустальные ангелочки, мерцают красные звезды.

— А теперь марш на кухню, — властно положив ладони на мои хрупкие плечи, улыбнулся Тихонов. — Я выгуляю собаку и присоединюсь к тебе. Так уж и быть, помогу делать сельдь под шубой.

— А посуда где? — сжимая пальцы его рук, поинтересовалась я.

— Красивые вазочки для салата в серванте. Бери, какие посчитаешь нужным.

Тихонов на миг замолчал. Взглянул на меня как-то слишком пронзительно, остро. И вдруг продолжил:

— Теперь это и твой дом тоже.

Я посмотрела в такие любимые серые глаза. Улыбнулась, но как-то натянуто от странного волнения, вмиг захлестнувшего сердце. И мой дом тоже? Как это понимать?

— Выйдешь за меня? — притянув меня к себе, тихо спросил он.

Сердце гулко застучало в висках. В горле пересохло. Я ожидала, чего угодно, но не предложения.

— Выйду, — ответила, набравшись смелости.

Тихонов улыбнулся. Прижал меня к себе крепко-крепко и зарылся лицом в мои волосы.

— Я тебя люблю, — едва слышно прошептал он.

— И я… люблю… — задохнулась от волнения я.

И все вокруг вдруг вспыхнуло ярким светом. Стало другим. Волшебным.

Все было волшебным в этот новогодний вечер. Даже ненавистная мне сельдь под шубой ровно в полночь красовалась аккуратной горочкой в центре новогоднего стола, сдвинув оливье.

Я, в вечернем платье из черных кружев, до одури счастливая, сжимала бокал с шампанским и с особым трепетом слушала стандартную речь нашего президента.