Олигарх

 — С грибочками, между прочим! Ну, же, проходите. А то до сих пор неловко себя чувствую, что нас до дома бесплатно подвезли.

— Да, ну, — смущенно буркнул боксер. — Что я буду вас теснить? В другой раз как-нибудь…

— Тогда с собой положу! В контейнере! — вытирая руки о фартук, выпалила тетя Люба. Не дожидаясь отказа, бойко юркнула на кухню, оставив нас с Тарасом в недоумении топтаться у открытой двери.

Аромат жареной картошки с грибами заполнил лестничную клетку, вызывая чувство голода. Даже мои переживания и тупая боль в затылке отступили на задний план.

— Ну, вот. С пылу, с жару, — радостно возникла в прихожей тетушка с контейнером, до верха наполненным горячей ароматной картошкой.

— Ну, я… не знаю… неловко как-то…

— Картошка — огонь! — вручая Тарасу контейнер, улыбнулась тетя Люба.

— Тетя!.. — сгорая от стыда, осуждающе буркнула я.

— Что? Не хочет за стол, пусть хоть дома поужинает. У меня еще и огурчики есть! Маринованные!

Не успел Тарас открыть рот, как ему всучили литровую банку огурцов.

— Я пойду, ладно? — ошалев от такой заботы, рыкнул Тарас.

— Да, конечно, — активно закивала я.

— Спасибо!

Он бодро зашагал вниз по ступеням.

— Тетя! Ну, ты чего? — вваливаясь в прихожую, поморщилась я.

— А что? Пусть поест. Он-то не женат, кормить домашней едой его некому.

— А с чего ты взяла, что не женат? — стягивая с ног сапоги, поинтересовалась я.

— Так на пальце обручального кольца нет. И взгляд тоскливый. По женской ласке истосковался, бедный.

— А ты восполнить пробел планируешь? — обескуражено приподняла бровь я.

— Ксюша! Вот откуда в твоей голове такие мысли? — обиженно фыркнула тетя, и с гордо поднятой головой прошествовала на кухню.

Утром сердце то стучало сильнее, то замирало. Несмотря на происшествие с Кузнецовой, оно ждало встречи. Я не видела Тихонова два дня, и мы ни разу не разговаривали по телефону. Видимо, его нелюбовь к болтовне распространялась и на телефонные разговоры тоже.

«А может, он успел ко мне охладеть?» — закрадывались в душу тревожные мысли. Как Золушка, которая оказалась на балу, я опасалась, что мое платье и карета могут внезапно превратиться обратно в тыкву.

Не знаю, что руководило моим сознанием — вчерашний удар по голове, или еще что, но в это пятничное утро я решилась надеть те самые французские чулки. Так, на всякий случай. Вдруг он не охладел?

Да что я лгу? Я хотела, чтобы не охладел.