Олигарх

Но «по-настоящему»! Это же, как… как душу дьяволу продать. Навсегда, без права на свободу выбора.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ну, что ты так испугалась, Ксюша?

Разочарованно выдохнув, Тихонов продолжал сверлить меня цепким взглядом.

— Или есть у тебя кто?

— Н-нет никого… — жалко промямлила я и уткнулась взглядом в свои дрожащие руки.

— А был? Замуж звал? Ты ведь красивая…

— Никого не было.

Щеки вспыхнули от смущения и странного, непонятного стыда.

Я пялилась на свои красивые ногти, желая провалиться сквозь землю.

Тихонов вдруг усмехнулся.

— Вот оно что… — мягко проговорил он. — Ладно, не нервничай так, а то в обморок упадешь.

К обмороку я была близка, как никогда. Мне было жутко стыдно. За свое признание, за смущение.

Он положил свою ладонь — широкую и теплую — на мои дрожащие руки и улыбнулся.

— Ну, же, поехали в клуб, Ксюша. Там будет интересно.

От его прикосновения я вздрогнула. Глаз не поднимала, слишком страшно, слишком неловко мне было смотреть ему в глаза.

Несколько мгновений спустя он убрал свою ладонь и включил зажигание. Из колонок полилась мелодия какой-то очень знакомой американской песни. Машина завелась с полоборота и сорвалась с места.

Глава 15.

Мне никогда не были интересны силовые виды спорта. Бокс — и подавно. Но я пришла на бой с Тихоновым, и он ждал от меня поведения на уровне. Я крепко сжимала его локоть и старалась бесстрастно смотреть по сторонам. Кто бы знал, что внутри у меня бушует дикая и необузданная паника.

Бой был официальным, Тихонов выступал одним из спонсоров, и перед началом мероприятия его со всех сторон обступили журналисты.

Стандартный набор вопросов — каким господин Тихонов видит исход поединка, делает ли он ставки на своего протеже. Фотоаппараты сверкали вспышками, а телекамеры неотрывно преследовали нас до самого входа в небольшой спортзал, где должен был проходить бой. Я старалась вести себя, как английская королева, холодно и учтиво, но внутри расползался дикий страх.

Вокруг были только чужие лица — разодетые в пух и прах женщины, уверенные в себе мужчины. Все лебезили перед Тихоновым. Смотреть на откровенное преклонение было противно. Оно было насквозь фальшивым. Они лебезят, потому что боятся. Если вдруг он оступится, они первыми набросятся на него и начнут вонзать острые ножи в спину. Никто не протянет ему руку помощи.

У нас были самые близкие к рингу места, и когда первая кровь окрасила маты, меня чуть не стошнило.