Огнетушитель Прометея

Головино только называлось городом, а в реальности было большой деревней. Лара забрела на улочку с покосившимися домиками, около одного забора стояла овца, она заблеяла при виде девочки. Балерина подошла поближе и решила угостить овечку. Достала из пакета пончик, увидела, что с него исчезла вся пудра, вытащила из кармана пакетик сахара, данный Сашей, посыпала пончик и протянула овце.

Та схватила угощенье. Лара, только сейчас вспомнив, что песок не простой, а в нем снотворное, спохватилась и крикнула:

– Выплюнь!

Овца пошатнулась и упала на траву.

Ларисе стало плохо, ее стошнило, закружилась голова. Девочка кое-как добралась до аптеки, зашла туда и сказала провизору:

– Дайте что-нибудь… Мне очень плохо. Съела бутерброд с ветчиной, наверное, отравилась.

Насчет бутерброда Лариса соврала, а вот по поводу своего состояния нет.

"Провизор поняла, что девочке на самом деле худо, накапала ей каких-то капель и уложила в комнате отдыха. Лариса мгновенно заснула. Фармацевт разбудила ее вечером перед закрытием аптеки. Добрая женщина сама пребывала в шоковом состоянии, она и рассказала Ларисе о взрыве пассажирского автобуса…

Я молча слушала Лару.

Закончив рассказ, Лариса притихла. Затем почти прошептала:

– Папа, ты очень хороший, замечательный, но невнимательный, слышишь лишь то, что тебе говорят.

– А что надо еще слышать? – не понял Николай Георгиевич.

Лариса молча отвернулась к окну.

– Иногда надо понять, что женщина чего-то не договаривает, – пояснила я, – и постараться узнать, что же она скрывает. Наверное, Раиса почувствовала, что ты не все рассказала о своей поездке. Ведь так? – спросила я.

Лара кивнула.

– И ты ей во всем призналась? – не останавливалась я.

Девочка прижала руки к груди.

– Да! Я совсем тогда с ума сошла. Саша исчез. По телефону не отвечал, сам не звонил, просто испарился.