Окончательный приговор

Пусть и уволенным из армии, но все же бывшим офицером спецназа военной разведки. А это многое…

Я остановился перед зеркалом, посмотрел на себя. Рыжеватая бороденка клинышком, какую приличные люди не носят и лишь те себе позволяют, кто хочет из толпы выделиться, а больше ему выделиться нечем. Вдобавок к этой бороденке выбритая голова. Человеку в моем положении внимания к себе привлекать никак нельзя. И это каждый милиционер обязан знать, и каждый следователь. И они знают. И потому никак не могут подумать, что я себе такой неприличный и привлекающий внимание облик придам.

Если милиционеры смогут уловить что‑то знакомое в моих чертах, они в последнюю очередь будут думать об ориентировке на розыск, но наверняка сразу решат, что где‑то моя физиономия уже мелькала. Может быть, по телевизору, может, еще где‑то. Такую оригинальную внешность преподносят людям артисты и прочие, кто без чужого внимания спит плохо.

Я провел ладонью по своей голове и решил, что пора снова бриться. Волосы уже начали отрастать. А лысина для полного камуфляжа должна блестеть, словно маслом намазаная.

Но сейчас времени на бритье головы у меня не оставалось. Это процесс, требующий неторопливости и аккуратности. И потому я решил обрить голову позже.

Я закрыл дверь на два замка и неторопливо пошел в нужном направлении. До обычного места встречи идти было недалеко, и потому торопиться не следовало. Я даже у прилавка с книгами остановился, чтобы полистать несколько изданий, которые не только покупать, но даже просматривать в обычной обстановке не стал бы.

Кажется, это были книги о каких‑то «звездах», как они себя с удовольствием зовут, хотя сияют только друг перед другом, да еще и перед самой неприхотливой публикой, поддавшейся психозу, созданному нашим похабным телевидением. Женщина, что книгами торговала, стала меня спрашивать, чем я интересуюсь, но я просто отмахнулся, положил книжку и пошел дальше. Пора уже было.

Время я рассчитал правильно. Старший лейтенант Корчагин подъехал как раз в тот момент, когда я остановился чуть в стороне от перехода.

Не торопясь, но и не мешкая, я открыл дверцу, и сел на заднее сиденье старенькой «Волги».

– Едем.

Машина плавно тронулась. Вообще‑то, я мог и не говорить ничего, потому что Вадим поехал еще до того, как я захлопнул дверцу. Не люблю российские машины больше всего из‑за того, что в них приходится громко хлопать дверцами. Но иначе их закрыть невозможно.

– Что там с Вальтером случилось? Рассказывай…

– Мало приятного, Паша.