Обрыв

– Какого хрена ты несешь, Морозов? Ты молчал три недели, ничего не говорил, что вообще случилось. Я узнаю о том, что Беса убили, от медсестры. А сейчас ты мне говоришь, что не надо было совсем сюда ехать?

– Ты можешь орать на меня сколько угодно, но я, в первую очередь, несу ответственность за твою безопасность. Я виноват, мой прокол, что тебя приложили на парковке. Я не оправдываюсь, но никто не знал, что Бес так быстро сориентируется, даже взятый ОМОНом.

Я сжимал кулаки, молчал, давал выговориться Глебу.

– Снежану до сих пор не могут найти, убийцу Романова тоже. Веру везли спонтанно, мы понадеялись на случай, были уверены, что успеем, и никто не узнает, хорошо, двое еще остались живы. Дымовые шашки в доме – дело рук одного из охранников. Все это дерьмо смешалось вместе, не разгрести. Беса снимает снайпер, твоя девочка под подозрением. Ты понимаешь, что своим появлением ставишь под удар именно ее? Хочешь носить ей передачи на зону, когда на нее повесят заказ собственного мужа? Наверняка, исполнителя уже убрали, и скоро найдут тело.

Ты ведь знаешь, как у нас быстро шьют дела, если это кому-то надо. Или сам хочешь пойти под следствие? Когда следаки сложат два и два, где и с кем была Бессонова. Как тогда ты ей поможешь? Да, деньги решают многое, но если кому-то очень понадобится найти крайнюю или крайнего, то найдут.

– И что, ты предлагаешь мне, лежать в теплой кроватке, пока мою женщину через день прессуют на допросах?

– Я бы предложил выждать, мы бы все равно связались с ней.

– Если бы я узнал раньше, всего бы этого не случилось.

Нервно тру шею и сильно отросшую щетину на лице, так скоро борода вырастет. Впору завыть от бессилия, но нельзя сдаваться, надо найти мою девочку.

– Ты видел, что я нашел тут еще? А ты посмотри, стратег хренов.

Достаю из кармана пальто запакованный тест на беременность, который нашел в сумочке на самом дне, не поняв сразу, что это за коробка. Машу им перед лицом Морозова.

– Это, сука, тест на беременность! Мать ее, беременность! Ты понимаешь, что моя женщина, беременная от меня, сейчас неизвестно где.

Что ей может угрожать опасность. А ты мне говоришь о моей безопасности и о том, что надо было ждать! Чего еще нужно ждать?

Морозов молчал, зло смотрел мне в глаза, лишь желваки играли на скулах. Верю, он хотел как лучше, но не в данной ситуации. В чем-то он прав, но мои эмоции берут верх над здравым смыслом, да и нет его давно, того здравого смысла, уже давно нет.