Один шанс есть

Дал указания, продиктовал номер телефона. Муса повторил, и Арби заметил, как беспокойно зашевелился пленник.

– Хочешь с папочкой пообщаться? – спросил Муса.

– Если можно... – аккуратно ответил Гоша. Так аккуратно, словно боялся, что этот разговор может принести ему какие-то неприятности. Впрочем, он понимал, должно быть, прекрасно, какие неприятности может принести этот разговор и ему, и отцу.

Муса набрал номер.

– Владилен Викторович... Как ваше распрекрасное настроение? Не понимаете? Сейчас вам любимый ваш сынок кое-что скажет, может быть, тогда поймете.

..

И протянул трубку Гоше.

– Папа... – Голос Гоши был тих и неуверен. – Тут какие-то люди... Они наставили на меня пистолеты и увозят куда-то... Я не знаю... Вот... Трубку берут...

– Поняли ситуацию, Владилен Викторович? Прошу оценить нашу вежливость и уважение к вашей персоне... Пока с вашим сыном ничего не случилось. Но случиться может... О каких суммах вы говорите? Никакого выкупа. Нет... Просто вам следует быть более сговорчивым в некоторых вопросах.

.. И Гоша к вам вернется целым и невредимым. Просто свежим воздухом подышит и вернется... К вам обратятся, и вы поможете... Что касается возможного обращения к ментам, то сами понимаете, чем это может вам грозить. И вам, и вашему сыну. Я вас понимаю... Нет, с мамой Гоша говорить не желает. Как настоящий мужчина, он о делах разговаривает только с отцом... Все... Прекратили прения. Завтра вас навестят, и вы сделаете все, что положено. Сразу после оформления документов Гоша поедет в Москву. Я прощаюсь, Владилен Викторович. ..

Муса отключился от разговора и сразу стал набирать номер Руслана.

Тот не отвечал долго. Должно быть, трубка была под одеждой. Наконец ответил:

– Слушаю...

– Руслан... Папа созрел, мне кажется... Можешь сам позвонить ему и напомнить.

– Сильно напуган?

– Пока только слегка. Он еще не осознал всего. Когда осознает, тогда и испугается.

– Вот тогда и буду звонить...

3

Анатолий уже знал, что когда на голове мешок, время меняет свою скорость. Его в село привозили с мешком на голове, чтобы не знал, куда едут, чтобы ни один дорожный указатель на глаза не попался.

Потом с мешком же возили на работу, а вечером назад отвозили. И сейчас то же самое.

Но это, когда едешь... Когда стоишь, время опять иначе течет. Может быть, еще медленнее. Ему показалось, что прошло уже несколько часов с тех пор, как Ваха рассказал о звонке к матери. По крайней мере, так думать позволял и спокойный храп самого Вахи, раздающийся с водительского сиденья.