Обречен на победу

 – Это вы не можете себе представить, что такое «прыгнули» и «пробежали». Мы с тобой одной крови, ты и я! Будет трудно, звони. Мы придем!

Астахов махнул на камеру рукой и побежал догонять своих товарищей.

«Маугли, Хемингуэй, Джек Лондон, – подумал Гуров, раздражаясь. – Рисованный герой, – заключил он уже совсем несправедливо. – Меня хотят убедить, что он из чистого золота, а душа у него бриллиантовая. А Игорь Лозянко упал и ударился затылком». И Гуров, прикрыв глаза, чтобы не видеть киноэкран, заставил себя вспомнить, как Лозянко лежал навзничь и мертво смотрел в потолок.

Вокруг его головы расплылось черное пятно.

– Я, между прочим, это вам показываю, а вы спите! – Белан толкнул Гурова в плечо. – Куба. Пресс-конференция.

– Я не сплю, – виновато сказал Гуров.

На экране толпились люди с фотоаппаратами, магнитофонами, блокнотами. Комнату или залу, в которой они толкались, заливал рвущийся из окон яркий свет. Звука не было, люди на экране вдруг рванулись в одну сторону, навалились друг на друга, с экрана раздался треск и уже знакомый голос:

– Ну ладно, успокойтесь, я же пришел, а не убегаю.

Давайте ваши вопросы, только не о политике и не о сексуальной революции. – Астахов, вытирая пот полотенцем, оглядел собравшихся журналистов.

– Жизнь в спорте коротка. Чем вы собираетесь заниматься, когда уйдете из спорта?

– В первую очередь отдавать долги.

– Не понял. Вы должны много денег?

Журналисты притихли.

– У меня есть прадедушка, дедушка, бабушка, отец, друзья, тренеры, всю жизнь я только беру: внимание, ласку, заботу, знания.

Они мне открыли неограниченный кредит. Мужчина должен отдавать долги…

– Вы романтик?

– Можно сказать и так, но мне кажется, что я просто человек с нормальной психикой.

– Сегодня ваш звездный час, не будет ли вам скучно после возвращения со звезд?

– До звезд я еще не долетел.

Гуров вышел на улицу, попрощался с оператором, который становился режиссером, и пошел в сторону стадиона. «Скоро девять вечера, на стадионе никого нет, зачем ты туда идешь, сыщик? – начал Гуров привычный и уже поднадоевший монолог.

 – Перед законом все равны: и олимпийские чемпионы, и те, кто даже трусцой не бегает. Ты не судья. Ты сыщик, археолог, ты обязан раскопать госпожу Истину. Но и судья учитывает личность обвиняемого… Астахов еще не обвиняемый. Что-то часто спортсмены встречаются на твоем пути, третий раз. Дважды ты приходил слишком поздно. Денис Сергачев закона не преступил, не успел, он лишь деградировал, уничтожил себя.