Обманутая жена

Рядом со мной был уже не Арман, а тот, кто мучил и истязал меня, получая удовольствие от каждого пореза и удара, что безжалостно наносил мне. Этот изверг получал извращенное удовольствие от каждого крика боли и слез, вызванных у меня.

Арман пытался что-то сказать, объяснить, но я уже не слышала его, задыхаясь и чувствуя, как медленно теряю сознание от неспособности вздохнуть…

– Эла! – выдернул меня из кошмара настойчивый голос.

– Она очнулась, можешь идти, – как сквозь вату донеслись до меня его слова.

Но, потеряв зрение, я начала бояться даже звука своих шагов. Осознание того, что бывший жених мертв, как и мой отец, не приносило мне успокоения. Мой травмированный мозг отказывался принимать то, что их больше нет, ожидая опасности.

– Всё хорошо, малышка, – прошептал Арман сипло, словно злился на кого-то и с трудом сдерживал ярость.

Оно и ясно, учитывая, какую знатную я закатила истерику из-за одного прикосновения. Должно быть, все сотрудники собрались, услышав мой ор. Это тоже было привычным для меня. Первые дни в больнице, когда выяснилось, что я лишилась зрения, я провела на успокоительных, не в силах терпеть рядом кого бы то ни было, будь это женщина-врач или мужчина. Меня невероятно пугало чужое присутствие.

– Что произошло?

Я почувствовала, как он почти невесомо дотронулся до моих волос.

– Пожалуйста, не трогай меня, – дергаясь в сторону, попросила я, только сейчас осознав, что лежу на чем-то подозрительно напоминающем кровать.

– Успокойся! – тверже потребовал он. – Ты сейчас свалишься!

– Где я? – ненавидя свой жалкий молящий голос, спросила я.

– Всё еще в самолете. Тут есть спальня.

Я осторожно села, нащупывая край кровати и свешивая с нее ноги.

– Что, ты думаешь, я с тобой сделаю? Ты выглядишь так, словно то, что ты лежишь на кровати, должно сорвать мне тормоза! – заставляя меня вздрогнуть, возмутился Арман.

Слезы сами подступили к глазам непонятно из-за чего, заставляя меня чувствовать себя еще более жалкой, чем я уже являлась."

"– Я знаю! – всхлипнула я беспомощно, размазывая по лицу слезы. – Ну я же просила меня не трогать! Пусть лучше бы я упала! – сердито выкрикнула я, срываясь на эмоции.