Нежность в хрустальных туфельках

Рот наполняется слюной от желания, а мурашки у нее на коже вдребезги разбивают остатки терпения. Накрываю ее грудь ладонями, поглаживаю большими пальцами колючки сосков.

— Даня…

Закрывает глаза, не выдерживая моего взгляда. Очевидно, там огромными буквами написаны все подробности, в которых я собираюсь засадить ей по самые яйца. Концентрированная порнография — так бы я это назвал.

Поднимаюсь, нависаю над ней, вынуждая откинуться назад.

— Нет, не ложись, — удерживаю от падения на столешницу. — Хочу взять их в рот, Колючка.

— Ленский… — теперь тихо, почти сладко.

Беру ее за бедро, рывком тяну к себе, надавливаю на копчик, чтобы ее промежность была практически приклеена к моему бугру в джинсах. Трусь об нее пару раз, и мы оба рвано дышим, словно в комнате заканчивается кислород.

Я обхватываю губами ее сосок, мягко посасываю, перекатываю во рту языком. Колючка перестает дышать. Прикусываю его, немного оттягиваю и снова облизываю, как шоколадный шарик.

— Даня… — шепчет мое имя таким голосом, что — черт! — я еще сильнее вдавливаю ее в себя.

— Потрись об меня, Колючка.

Она делает одно неуверенное движение.

Мотаю головой. Слишком много одежды: приподнимаю ее бедра и, кажется, тяну их вниз вместе с пуговицей. Сам не понимаю, как получается, но через секунду Колючка уже в одних трусиках, и лифчике, который болтается у нее на талии. Поглаживаю двумя пальцами влажный тонкий хлопок — трусики у нее тоже белые, простые и совершенно крышесносные.

— Нет, детка.

— Даня… Стол же…

— Да, стол.

Надавливаю пальцем на ее складки, потираю, нарочно проталкивая ткань трусиков между ними — и буквально охуеваю от того, как отзывчиво и громко она стонет в ответ. Нажимаю сильнее — клитор вжимается в подушечку пальца твердой горошиной. Даже сквозь хлопок такой чертовски чувствительный, что впалый животик колючки дрожит и покрывается россыпью мурашек.

Наклоняюсь к ее уху, и она тут же пользуется моментом — цепляется пальцами мне в плечо, сгребет ногтями, и это именно та порция боли, которая нужна мне, чтобы немного протрезветь и не выебать ее прямо тут.

— Хочешь, сначала языком? — спрашиваю, прикусывая ее за ухо.

— Ленский! — Вскипает — и тут же снова громко стонет, потому что я отодвигаю ткань в сторону, развожу складки двумя пальцами.

— У тебя так не было? — Нажимаю на ее клитор, немного распределяя влагу.