Няня особого назначения (СИ)

Мы останавливаемся, регент внимательно на меня смотрит, словно я какая-то диковинная зверушка.

— Странные у вас методы работы, — сообщает мне.

— Я знаю, — согласно киваю. — Но я подумала, раз традиционные методы у моих предшественниц не сработали, возможно, стоит попробовать что-то иное. В конце концов, мы же хотим результат, а не тщетные попытки, правильно я понимаю?

— Правильно, — отвечает, продолжая всматриваться в мое лицо. — И все же я не могу сказать, что мне нравятся ваши методы.

— Я понимаю, но думаю, они принесут плоды.

— Хорошо. Что в этом случае полагается делать мне?

— Вызвать лекаря, сделать Его Величеству на два-три дня лазарет. Никого, кроме меня, к нему не пускать.

— Для чего вы это делаете? — спрашивает, склонив голову набок.

— Хочу, чтобы он отдохнул от уроков, чтобы больше гулял на свежем воздухе. Чтобы эти два-три дня побыл просто ребенком.

— Грэм не просто ребенок, он — король, правитель огромного королевства.

— Ваш король прежде всего ребенок. И мне жаль, что вы этого не понимаете, — отвечаю с жаром. — Не видите, что он одинок, что страдает и нуждается в поддержке. И перво-наперво, в вашей, как единственного члена его семьи. А вы закрылись от него, нагрузили всякими занятиями и совершенно чужими людьми. Не замечаете, что он ужасно одинок и убит горем.

— Он — мужчина, справится! Не суйтесь туда, где ничего не понимаете, ясно говорю? — регент склоняется надо мной, нависает, как гора.

— Вполне, — отвечаю.

— Лекаря я пришлю. Но это последний раз.

И развернувшись — уходит. А вместе с ним и удушливая, давящая аура. Фух! Ну что же, этот раунд я выиграла, подарив нам с Грэмом несколько спокойных дней для общения и узнавания друг друга.

Откуда мне было знать, что эти дни отнюдь не будут спокойными?

Вернувшись в комнату, застаю дочь, уже ковыряющуюся в моей тарелке.

— Э, нет, красотка. Это не твой ужин, — подхватываю Дашу на руки и, усадив в коляску, вручаю успокоительное печенье.

А пока малышка занята, быстро съедаю все, что мне принесли. Посматриваю на Грэма, вяло размазывающего свой ужин по тарелке. Бедный, переживает. Немного жаль его, но только немного.