Судьба по книге перемен

Я уже попросила принести раскладушку. Страшно любопытно, что в гостиницах раскладушка пышно называется «дополнительное спальное место»! Марфа будет на раскладушке, а вы на диване.

– Мы не можем остаться, – перепугалась Ольга. – Что вы! Мы вас стесним, да и вообще! Мы едва знакомы.

– Конечно, конечно, – согласилась Маня любезно. – Вы отправитесь в сквер и переночуете там, ничего особенного!.. Я дам вам газетку подстелить на лавочку, а то может быть сыро.

– А ещё есть малина? – вдруг спросила Марфа тихо-тихо.

Обе женщины одновременно посмотрели под стол, где сидели девочка с собакой, и Маня вскричала:

– Конечно есть, моя радость! Вот она, ешь скорей!

И поставила на пол ещё одну вазочку.

На всякий случай Маня заказала много малины и теперь похвалила себя за это – вон как хорошо у Марфы дело пошло.

– Вы понимаете, в последнее время на самом деле стало лучше. – Ольга всхлипывала, глядя на дочь. – Она ведь почти не говорила, молчала и не реагировала совсем. Я даже верить боюсь!.. И сглазить боюсь. И боюсь, что… Сеансов-то больше не будет!.

И Ольга посмотрела на Маню почти что с мольбой, словно от той зависело, станет Марфе хуже или нет.

– Эмилия говорила, что ей можно помочь, но это очень долго и дорого, она с самого начала так сказала! И я решилась. Чего бы это ни стоило, я должна ей помочь.

Маня вздохнула.

– Это я её такой родила, понимаете? Из-за меня она… нездорова. Я виновата!

– А почему не ваш муж?

– При чём здесь он?! – Ольга сделала большой глоток из стакана.

Маня покачала головой.

– Вы не поймёте, раз у вас детей нет. Ребёнок нужен только матери, и больше никому. Это закон природы. И только мать за него отвечает – всегда. Только мать может спасти, если… если… нужно спасение… – И она опять заплакала. – Я обрекла её на такую жизнь. И я должна её спасти!..

Маня молчала.

Отчасти всё это напоминало её саму – она тоже считала, что отвечает за всех, и ей никто ничего не должен. Напротив, она всем должна! Спасти, помочь, устроить, наладить, улучшить, вылечить, утешить.

Но ей хотелось возражать – у Марфы есть не только мать, но и отец, и он вполне благополучен, почему должен не он, а только эта самая Ольга, замученная, запуганная, голодная – вон как она хлеб ест!..

– Что нам делать, Марина Алексеевна?

– Зовите меня Маней, – велела Поливанова.