Невыносимый Босс

Я в таком шоке, что прямо в данный момент не испытываю вообще никаких эмоций, просто стою с вылупленными глазами.

Я узнала ее…

Это та самая «шуба», которая пялилась на меня на стоянке у МЕТРО. Это точно она…

Я…

Просто наблюдаю за этой сценой, как мазохистка.

В груди постепенно формируется черная дыра.

Это что, какое-то проклятие? Меня до конца жизни будут обманывать мужчины? Это потому что я наивная и дура?

Кажется, там внутри у меня рождается новая ледяная планета. Обида и горечь населяют ее.

Князев отстраняется и что-то говорит, улыбаясь.

Стою в своем укрытие еще минут десять, не меньше. Я в полнейшем ступоре. Просто не знаю, что мне делать. Я не ожидала такого вообще. Ведь ему хорошо со мной, разве нет? Или это только мне с ним хорошо? Он ведь не говорил мне слов любви и верности, но я думала…я думала, что это очевидно!

Ему мало меня одной? Ему со мной скучно? Он хочет расстаться?

Чувствую панику и дрожь в руках.

В кармане звонит телефон. Это Князев. Тупо смотрю на его фотку, которую сделала, пока он спал и всхлипываю. Сбрасываю вызов и возвращаю телефон в карман.

Я стою в нелепой застывшей позе, словно собиралась куда-то пойти, но кто-то поставил на паузу.

Просто я не знаю, что делать.

Нужно подумать.

Беру еще десять минут на раздумья, но ничего дельного я не надумала.

Мне придется пойти и все выяснить. Придется пройти через это.

Телефон снова звонит, и я снова скидываю.

Отталкиваюсь от стены и иду в подъезд. Поднимаюсь на шестой этаж по лестнице, оттягивая момент истины. Захожу в квартиру. Внутри тепло и вкусно пахнет ужином, а из гардеробной выходит хозяин. На нем только спортивные штаны. Его прекрасный покрытый родинками торс впервые не вызывает у меня желания упасть на колени.

Кажется, этот мужчина мне не принадлежит.

Стою, сжимая в руках дурацкую бутылку молока.

Князев видит меня и улыбается. Его глаза скользят по моим ногам, обтянутым черной кожей и застывают на губах, обведенных сливовой помадой. Прическа моя ему тоже нравится, потому что я вижу лучники тепла в его голубых глазах. Наконец, он замечает мой ступор и застывшее в ужасе лицо.

Хмурится и спешит ко мне со словами:

— Что стряслось?

Я делаю шаг назад, упираясь спиной в дверь.