Невеста сына (СИ)

Маша прикрыла рот ладонью и хихикнула, отводя взгляд. А вот Иевлев был серьезен:

- Угу, хорошо. Тогда с тобой поедет охрана.

- Что? Какая охрана? Да я с восемнадцати лет живу одна!

- Ничего не знаю, милая. Ты здесь в чужом городе, пока обвыкнешься, пока я не удостоверюсь, что все в порядке, будет так.

- Вы...! Просто тиран.

Он широко улыбнулся:

- Да.

И тут же дал знак, и к Милке направился крепкий мужчина спортивного вида, один из тех троих.

- Позвольте ваш багаж, - проговорил, глядя на нее.

А потом, забрав у нее чемодан, застыл рядом с хмурым безучастным лицом.

- Это что шутка? Мне не нужен телохранитель, - пыталась возмутиться она.

Но Иевлев уже развернулся и пошел, уводя маму, с ними те двое. А она осталась там с этим... телохранителем.

И сколько Мила не бухтела, что она в командировки ездит самостоятельно и сторож ей нафиг не нужен, этот хмурый мужик со стальным лицом ни на что не реагировал, а просто тупо шел рядом. Чемодан ей так и не отдал.

Более того, он отвез ее в гостиницу и взял номер. А после того, как устроил ее там и занес вещи, оставил ей сотовый и заявил:

- Мелания Павловна, ложитесь спать. Если что-нибудь понадобится, звоните, я в соседнем номере.

- Я. Поняла, - процедила он сквозь зубы.

И только тогда он вышел.

Она еще некоторое время кипела, потом действительно улеглась спать.

***

А утром...

Но прежде немного об остальных.

P.S. Немного об остальных

Не всем людям нужна новая жизнь, им бы со старой жизнью разобраться.

Остаться в сорок пять вот так, на пустом месте, на пепелище?!

Павлу казалось, что у него отняли все. Он просто ничего вокруг себя не видел, днем сидел в кабинете как сыч, а остальное время не выходил из квартиры и ни с кем не общался.

Неделю прожил кое-как, потом что-то начало проясняться. Как жить, дела поднимать, деньги зарабатывать. Начал втягиваться. И вот тут, на вечер глядя, к нему явилась Наташа. Он ее в глазок как увидел, охренел слегка, но открыл.

- Чего тебе?

- Паша... я пришла, чтобы быть с тобой рядом...

И взгляд такой незамутненный, бровки домиком, губки дрожат, слезки наливаются. Он смотрел и обалдевал, где его глаза были раньше.

- Вон пошла, - процедил.

- Не надо так! - взвизгнула она и опять это взгляд и голосок: - Я же люблю тебя... Я на все для тебя готова.

- На все ты готова! - зло рявкнул он. - На все ты готова! Ты первая переметнулась.