Неудержимый. Книга XXXVIII

— Многие не знают, но госпожа Обломова прибыла к нам из Российской Империи буквально в последний момент! — ведущий сделал театральный жест и слегка поклонился девушке."

"По залу пробежала волна негодования и шёпота. Офицеры переглядывались, кто-то недовольно хмурился, кто-то шептал соседу на ухо. Ещё бы, только что всем рассказывали о полном разгроме русских, а теперь, на их глазах, награждали одну из них. В зале начали слышаться возмущённые реплики, быстро заглушаемые аплодисментами помощниц ведущего.

— Друзья! — ведущий повысил голос, стараясь перекричать волнение, — Вы, должно быть, не в курсе, но именно госпожа Обломова сыграла ключевую роль в ликвидации ряда московских чиновников во время тварепада! Именно её усилиями оборона Москвы оказалась разорвана и обескровлена. Она заставила их штабы бесконечно перегруппироваться, ломая цепь командования, и если бы не череда нелепых случайностей, то сейчас в списке мёртвых оказался бы и сам Мезенцев — действующий мэр Москвы!

Шум стих.

Софья мельком глянула на Сергея, и губы её дрогнули, будто она собиралась что-то сказать, но вместо этого она лишь поджала их, сдержавшись. А затем перевела взгляд на Андерса и, словно забыв обо всём, спокойно и уверенно улыбнулась советнику. Сергей отметил для себя с раздражением, что никакой легендой княжна прикрываться даже и не собиралась.

Андерс с довольной улыбкой взял награду из рук одной из помощниц и прикрепил её прямо к вырезу платья Софьи. Его пальцы едва заметно задержались, и зал встретил этот жест одобрительными смешками. У Сергея внутри всё перевернулось. В груди закипела злость и бессильная ревность.

Он прекрасно понимал, за что именно её наградили. За убийство влиятельных русских аристократов, тех, кто ещё мог повлиять на ход войны и укрепить Москву.

— Рафаэль Ярошевич! — наконец выкрикнул ведущий, выдернув его из собственных мыслей. — Прошу на сцену!

— Иди же! — Клаус с горящими от восторга глазами снова толкнул княжича локтем вбок.

Сергей поднялся не торопясь. Каждый шаг он делал спокойно, выверено, словно нарочно отмерял время.