Неразрезанные страницы

Некоторое время вода, стекавшая ей на губы, была соленой, вот как уработалась на тренажерах Екатерина Митрофанова! Потом вода стала обыкновенной, и Катя с наслаждением подставляла голову и лицо под струи.

…Когда же все-таки выпустят Берегового?.. А может, выпустили уже? И Дэн на самом деле звонил?

Она долго и тщательно вытиралась, оттягивая момент, когда уже можно будет включить телефон. А вдруг?..

Она вытиралась, потом дула на голову бестолковым слабосильным феном, который не столько сушил, сколько раздувал волосы в разные стороны, и все поглядывала на телефон, выложенный на лавочку.

Включу, когда досушу, думала она. Нет, когда выйду на улицу.

Включу, когда сяду в машину.

Все сошли с ума, права давешняя спортсменка. Всем нужен врач!..

Алекс Шан-Гирей, раскрутивший дочь знаменитого певца Александра Романова на признание, почему-то заявил, что он бабочка-капустница и ничтожество, а полковник Никоненко опроверг это заявление, сказав, что Алекс – молодец и вообще орел.

Писательница Покровская, когда Катя позвонила ей сегодня утром, отрешенным голосом пробормотала в телефон:

– Не мешай мне работать, – и положила трубку, хотя всем известно, что она не работает уже несколько месяцев, потому что не может.

Не может, и все тут.

Анна Иосифовна вызвала Митрофанову в кабинет и два часа искусно пытала, так что Екатерина Петровна вышла от нее совершенно разбитая и одновременно странно возбужденная."

"– Ты должна научиться доверять людям, – сказала генеральная директриса напоследок.

– Мы не хотели вас волновать…

– Я не при смерти и не в маразме, – отрезала Анна Иосифовна. – Все, что происходит с сотрудниками моего издательства, имеет отношение ко мне! В конце концов, давно можно было позвонить генеральному прокурору! Он очень милый мальчик, и его отец когда-то был моим… В общем, это совершенно неважно!

Тут Митрофанова совсем струхнула.

– А ты предпочла держать меня в неведении из каких-то непонятных соображений. Что ты молчишь?..

– Вы же меня препарируете, Анна Иосифовна. Препарат не может разговаривать.

Директриса посмотрела на нее, непонятно усмехнулась и отпустила.

Жизнь похожа на книгу с неразрезанными страницами, вот о чем думала Митрофанова, сбегая с шестого этажа на свой четвертый.