Неразрезанные страницы

Джинсы классические или зауженные? И, может быть, еще померяете свитер? Только что пришла новая коллекция свитеров и футболок, хит продаж этой весны!

– Хит? – переспросил Алекс как-то так, что юноша, заблистав еще сильнее, поспешил убраться.

– Алекс, что вы делаете?! – Митрофанова вытерла вспотевший лоб и мельком глянула в одно из зеркал. Она чувствовала себя в этом магазине, как в спортзале в присутствии Анжелы – неуместной, толстой, плохо одетой, «не соответствующей», несмотря на все свои «достижения», все же она была начальником – начальницей! – зарабатывала хорошо и могла многое себе позволить.

– Покупаю штаны. А что такое?

– Я же вам сказала, здесь никто ничего не покупает! Только жены олигархов для любовников! Давайте лучше уйдем, а? Доедем до любого универмага, и там все купим! Ну, я вас довезу!

– Мы не поедем в универмаг, потому что мы на Петровке должны встретиться с Дэном Столетовым, – напомнил Алекс.

Не могла же она ему сказать, что, с ее точки зрения, покупать обычные вещи втридорога, только потому что продаются они на Петровке, глупо и унизительно, кроме того, нужно еще и уметь покупать в таких магазинах, и правильно держаться, и говорить правильные слова, и вести себя, как подобает хозяину жизни, а не чокнутому писателю!..

Однако чокнутый писатель – странное дело! – держался просто превосходно.

Из кучи принесенных джинсов он вытянул наугад две пары, подцепил с широкой полки какую-то майку – не иначе, хит продаж этой весны! – велел принести ботинки, а также носки и скрылся за раздвижной матовой дверью примерочной.

Митрофанова осталась одна.

– Может быть, кофе?

Она хмуро оглянулась через плечо.

Еще один юноша, не менее, а может, и чуть более великолепный, чем предыдущий, материализовался из окружающего великолепия и теперь смотрел на нее с выражением полной готовности на загорелой ухоженной физиономии.

Ради Митрофановой он был готов на все.

– Нет, нет, спасибо.

– Минеральной воды?

Митрофанова улыбнулась старательно и любезно.

– Да, если можно.

– Лед? Лимон?

Мимо промчался первый юноша, волоча башню из обувных коробок. Коробок было так много, что ему приходилось балансировать, чтобы удержать равновесие.