Неразрезанные страницы

Только вот как именно на это опираться?..

Алекс не знал.

– Он сейчас приедет, – проинформировала Митрофанова. – Маня звонила, спрашивала, как у нас дела. Я ей рассказала про краску и про подоконник.

Алекс кивнул. Он ее не слушал.

– А Никоненко что?

– М-м?..

…Если девушка была, а это можно считать доказанным, значит, нужно по очереди проверять всех блондинок из окружения Балашова, а их много. Лариса Фадеева – номер первый. Она любила Сергея, была ему предана, и как раз на почве любви и преданности совершается множество самых страшных преступлений.

Алекс поморгал глазами, которые все слезились.

Митрофанова, очень сердитая, сопела у него за плечом, а прямо перед носом он увидел витрину с какими-то шмотками.

Тут он сообразил: это – как раз то, что ему нужно.

– Давайте зайдем, – попросил он.

И стал подниматься на крылечко.

– Вы с ума сошли, – зашипела Митрофанова и дернула его за руку. – Здесь нельзя ничего покупать!

– Почему? Или эти вещи не продаются?

– Продаются, но за миллион! Вы что? Разве можно покупать что-то в бутике на Петровке?!

– Тридцать восемь? – вдруг вспомнил Алекс.

– Типун вам на язык!

Она все тянула его за руку, но они уже входили в светлое, уютное и донельзя богатое помещение, с зеркалами и деревянными панелями, с небольшими стопками очень респектабельных в своей немногочисленности вещей, разложенных на полированных полках.

В магазине, кроме продавцов, не было ни одного человека.

– Алекс, пойдемте отсюда!

– Могу ли я чем-нибудь вам помочь?"

"Лучезарный юноша, похожий на картинку из журнала «GQ», с необыкновенным пробором в необыкновенных волосах и в необыкновенных мокасинах на необыкновенных ногах, приблизился и засиял еще лучезарней.

– Спасибо вам большое, – заговорила она, стараясь не глядеть на юношу, – мы просто так зашли. Посмотреть.

– Мне нужны какие-нибудь джинсы, – сказал Алекс Шан-Гирей совершенно спокойно. Никакой неловкости и суеты! – И ботинки. Ну, и носки, наверное.

– Конечно, – вскричал юноша. – Какой у вас размер?

Алекс пожал плечами.

– Понятно. Сейчас я все принесу.