Непокорная жена генерала-дракона

Не дав себя коснуться, я испуганно вскочила и схватила сковороду с полки.

– Не подходите!

Генерал то ли улыбнулся, то ли оскалился, двинувшись вслед за мной. Озорной вид его мне очень не понравился, и я подняла сковороду повыше.

– Не надо, не поднимайте тяжёлого, – он ловко забрал у меня посудину, я даже не успела понять, как это произошло, – лишь оба моих тонких запястья оказались в его широком захвате, а сам мужчина – у меня за спиной.

Он притянул меня и шумно вобрал воздух рядом с моим ухом.

Наверно, пора было вырываться и кричать: “Убивают! Помогите!” Но тело предало и напрочь отказалось сопротивляться: молодое, неопытное, что с него взять?

Я заворожённо застыла, растекаясь в сильных руках, словно мороженое под летним зноем.

А может, это не водой он меня напоил, а каким-нибудь любовным эликсиром?

– Вы обязательно всё расскажете мне, Каролайн, – прошептал он, – во всех подробностях расскажете, что у вас был за план с леди Алексией.

Невольная дрожь пробежала по телу – мужчина манил, как магнит. Но я не его жена и не должна поддаваться искушению.

Я попыталась закричать, вырываясь из властных объятий. Но меня сжали сильнее, впечатывая в себя, и я не могла даже пискнуть. Я поняла, что у меня нет ни единого шанса сбежать от супруга.

– Отпустите меня! – простонала я, отчаянно лягнув его ногой в бедро.

Попала во что-то очень твёрдое, хотя мышцы бедра, предполагала, будут мягче. Отбила пятку… Ай-ай-ай…

Мужчина застыл, продолжая крепко меня держать.

– Вам придётся покориться, Каролайн… – хрипло выдохнул он над ухом, явно страдая от боли.

Не церемонясь, генерал проник жаркой ладонью под накидку и коснулся моей обнажённой ключицы. Я оцепенела, ощущая сильные мужские пальцы на коже, и перестала дышать.

Меня очень давно никто не касался.

Пальцы генерала скользнули ниже, лопнула пуговка, вторая – и властная ладонь легла на мою грудь. Сладкое предвкушение свело ноги. Но я разозлилась на себя за запретные чувства.

Я не должна… Не должна покоряться!

Скарсгард издал глухой стон удовольствия и сжал меня сильнее, впиваясь поцелуем в шею. Дрожащие от напряжения руки мужчины говорили о том, что он еле сдерживается.