Солнце полуночи

И, по воле некоего искривленного, неумелого руководства судьбы, я был наиболее близкой и доступной кандидатурой.

Я попытался объяснить свою бурную реакцию так, чтобы она поняла:

- Это было очень… тяжело - ты даже не можете вообразить, насколько трудно для меня, чтобы вот так просто забрать тебя, и оставить их… в живых, - прошептал я. - Я смог бы позволить тебе вернуться с Джессикой и Анжелой, но я боялся, что если бы ты оставила меня в одиночестве, я направился бы разыскивать их.

Дважды за вечер, я признавался в намеченном убийстве.

Она притихла, в то время как я, всеми силами, старался контролировать себя. Я прислушивался к ее сердцебиению. Ритм был прерывистым, с каждой секундой он становился все спокойней, пока не выровнялся. Тоже самое можно было сказать и о ее дыхании.

Я шел по лезвию бритвы. Мне просто необходимо привезти ее домой, прежде…

А смогу ли я его тогда убить? Могу ли я быть убийцей, когда она доверилась мне? Было ли это именно тем, что заставляло меня остановиться?

Она обещала поделиться своей последней догадкой, когда мы будим одни.

Во всяком случае, для одного вечера откровений и так достаточно.

Я снова посмотрел на Беллу, ее лицо было бледнее, чем прежде, оно сочетало разные оттенки.

- Готова ехать домой? - спросил я Беллу.

- И готова покинуть это место, - сказала она, тщательно подбирая слова, как будто простое ""да"" не объясняло в полной мере то, что она хочет сказать.

Как это меня раздражает.

Вернулась официантка. Она явно услышала последнее высказывание Беллы, так как маячила с другой стороны перегородки, задаваясь вопросом, что же еще она может мне предложить. Я хотел закатить глаза при упоминании ею некоторых из вариантов.

- Как у вас дела? - спросила она меня.

- Мы готовы расплатиться, спасибо, - сказал я ей, при этом не отрывая взгляда от Беллы.

Официантка прерывиста задышала, пораженная моим голосом.

Уловив её мысли в какой-то момент и  услышав то, как мой голос звучал в голове этого непримечательного человека, я понял, почему я сегодня вечером привлекаю всеобщее внимание – и при том оно не омрачено обычным страхом.

Это все из-за Беллы. Стараясь быть как можно более безопасным для нее, быть менее пугающим, быть человечней, я действительно дошел до крайностей.