(не)желанный брак, или Космический приют для хищных растений

Всяко бывало, но чтобы мне цветок готовил...

— Ты устал? — я вяло улыбнулась.

— Я счастлив, детка. Теперь, когда ты смотришь на меня пусть и больным, но ясным взглядом, я очень счастлив.

Я снова притихла. На улице загремел таз.

Вздрогнув, почувствовала, как крепче сжимаются его руки.

— Это зелёная шуршит во дворе. Таскает выжатое бельё в одну кучу, а я потом развешиваю. Простыни приходится обеззараживать.

— Я простыла.

— Нет, Дали. Это не просто насморк, а «лихорадка переселенцев». Зараза та ещё. Косит она знатно.

— Соседка заболела, а я в гостях была.

— Нет, — Калеб пригладил выбившиеся прядки волос и заправил мне их за ухо. — Болезнь не передаётся от больного по воздуху. Только через вещь. Заражаются спорами.

Ты должна была вдохнуть их. Обычно после лихорадки постельное бельё больного утилизируется...

— Но ты постирал, — глухо перебила я его."

"— Я привит, в армии, да и в колонии с этим строго. А у тебя теперь стойкий пожизненный иммунитет. Г остей мы не ждём в ближайшие несколько месяцев, а именно столько живут споры бактерий.

Прикрыв глаза, я осторожно приобняла мужа. Такой огромный. Как мишка.

— Ты ещё не оправилась. Нужно спать, Дали, и пить как можно больше.

Мозолистая ладонь прошлась по моей спине успокаивая.

— Мне казалось, здесь был врач с тобой, — вспомнила я отрывок сна.

— Был. И дед, и его друг — военный фельдшер. Он стольких с этой лихорадкой с того света вернул.

Сглотнув вязкую слюну, поискала взглядом стакан.

— Пить хочу, — шепнула, так и не найдя его.

— Всё на кухне осталось, — он обернулся в сторону коридора. — Чай тебе запаривал и услышал шум. Сейчас принесу.

— Нет! — спохватилась я. — Не уходи. Посиди ещё немного.

— Я уже никуда не денусь, детка. Погонишь — не уйду, — глухо засмеялся он. — Здесь моё место. Ты моя жена.

— С дырами...

— Главное, что есть, Даллия. Ты дала мне так много. А все недостатки я быстро подправлю. И дыры замажу, и шкаф соберу, — он поднялся, не отпуская меня. — Ты такая маленькая, что я легко могу тебя носить на руках. Наверное, я должен покаяться, пока ты в горячке металась, я тебя поднимал, менял под тобой простыни, переодевал. Нет, сначала просто раздевал. Полностью. Трусики с ромашками, м-м-м, — в его глазах появился озорной блеск.