(Не) верные (СИ)

Может моя интуиция сейчас и работает неправильно, но мне этот мужчина понравился. И внешне, и поведением. В движениях читает вымуштрованность, словно он и сейчас на работе. Весь напряжен, от него волнами исходят эмоции.

—Хорошие подруги, сказали, что ушли, а сами подглядывают, волнуются. Это правильно, мало ли что может случится, — лениво улыбается, все еще не выпуская мою руку из своей. Я настолько свыкаюсь с ощущением его прикосновений, что и сама не хочу освобождаться. И это несмотря на то, что на улице адская жара, и прямо сейчас по спине скользит капелька пота, но рука так и примагничена к его.

Мне так удобно.

—Вы же сами сказали, что ничего не случится, — паники в словах, конечно, нет.

—Верно, но они мне не поверили и убеждаются в этом самостоятельно. Хорошая дружба, у меня парни такие же.

—Парни?

—Отряд моих ребят, тоже скалой друг за друга. И давай на “ты”, комфортнее как-то, мне никто не выкает, — он мягко придвигает меня к себе, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. Делает это так, будто бы всю жизнь делал, отчего внутри все переворачивается.

—А ты кем работаешь?

—В некотором роде спецназ, но без подробностей, красивая.

Спецназ, вот оно как. Реакция тела на такой ответ однозначна, я всегда фанатела от их формы. Закрытые глаза, камуфляж всегда придают загадку. Большие защитники слабых.

Теперь все плавно смещается на свои места. И фигура, и взгляд. И манера поведения. Все понятно. Мы заходим внутрь заведения, обратно в ту жаркую клоаку, только теперь рядом со мной огромная скала, давящая на всех парней вокруг авторитетом.

Легко поверить, что это так. Даже мне самой легко в это поверить, пусть я и знаю, что мы есть только до утра.

—Ты чем занимаешься?— шепчет мне в ухо, может случайно цепляя кожу щеки, а может нарочно, но табун мурашек совершенно точно обживается на моем теле. Волоски встают дыбом. Впервые я так реагирую на мужчину.

—Студентка.

—Сколько же тебе лет? — он мягко улыбается только губами, но в глазах подозрение. А еще щепотка разочарования. Даже пальцы прекращают танец на коже моей руки, да и захват слабеет.

—Двадцать.

—Мне тридцать шесть, — он осматривает меня, а затем продолжает. —Если для тебя это проблема, то говори сразу, я без претензий."

"—Нет. Не проблема, Леша, — фамильярничаю я, сильнее обхватывая его широкую ладонь, а затем еще и накрывая сверху второй рукой.

—Это хорошо.