Не отдавай меня (СИ)

Я чувствую нехватку кислорода и начинаю суетливо перебирать руками под одеялом.

- Что тогда?

Обхватив мой подбородок пальцами, Лютый вынуждает смотреть в глаза.

- Тебя никто не ждал... Лена. Не было никакого села. Документов и денег тоже не было.

Эти слова никак не откликаются во мне, потому что сознание отвергает их. Я отказываюсь верить в этот бред. Абсурд.

Натужный вдох насыщает кровь живительным кислородом, но и заражает ее ядовитыми спорами, ростками сомнения.

- Ты врешь... Зачем?"

"- Хочешь знать, как он должен был убрать тебя?

- Карлин сказала.

- Забудь, что она сказала. Ты больше ее не увидишь.

- Она же не могла... - мямлю тихо, промерзая насквозь за мгновение.

Мозг одну за другой начинает выдавать страшные картинки. Я мотаю головой, безуспешно пытаясь стереть их, прячусь от Яна за собственными ладонями и вдруг чувствую тяжесть и жар его тела. Подмяв меня под себя, он касается губами моего уха.

- Я могу гарантировать тебе безопасность, только если буду рядом с тобой.

Молчу, отчаянно борясь со подступающими слезами, воздух в себя рывками втягиваю. Трясусь как листок на ветру.

- Пока ты моя, тебе ничего не угрожает. Дыши.

Глава 37

Утром, даже не открывая глаз, понимаю, что Яна уже нет. Не чувствую его энергетики. Воздух прохладный и разряженный.

Забравшись в головой под одеяло, сворачиваюсь в клубок. Новая действительность пугает до ужаса.

Но через несколько минут в дверь стучат, и в комнату входит улыбчивый Иван Борисович, и начинаются утренние процедуры.

- Кашель есть? - спрашивает, прослушивая мою грудь.

- Почти нет.

- Хорошо. Боль при глубоком вдохе?

Мне трудно дышать только когда Лютый рядом, но это было и до побега.

- Нет.

- Отлично.

- Тут тоже заживает, да? - осматривает ушибленный бок.

- Да, болит меньше.

- Идешь на поправку.

- Иван Борисович, а я могу выходить на улицу?

- Конечно. - удивляется вопросу. - С моей стороны противопоказаний нет, конечно, если там не проливной дождь.

- Тепло. - указываю рукой на окно.

- Значит, следует спросить у... Яна Викторовича.

- Хорошо.

После укола и капельницы, я принимаю душ, сушу волосы и, одевшись, выхожу из комнаты.

Рискую, конечно, потому что разрешения не спрашивала, да и Дарья ничего на этот счет не говорила, но оставаться одной наедине со своими мыслями страшнее, чем вызвать гнев Лютого.

Выхожу из комнаты, осматриваюсь.