(Не) люби меня

Еще никогда мужчина не желал меня так исступленно. Но это не принесло мне ни тщеславного удовольствия, ни сердечного волнения. Тело мое было напряжено, но это была не ответная страсть, это был страх.

— Разве для человека сильной воли трудно перебороть себя? — спросила я, не оглядываясь, потому что боялась увидеть янтарные волчьи глаза — дикие, безумные, и опять испытать тот шквал, ту бурю, что налетает в одно мгновенье, сметая все на своем пути. — Разве вам так трудно разлюбить? Эти чувства некстати, вопреки… Вы сами это понимаете… Почему бы не забыть обо всем, как о временном помешательстве? Я уеду, вы никогда больше меня не увидите, и все пройдет…

— Вы хотите, чтобы я вырвал любовь к вам из своего сердца? — спросил он, касаясь губами моей шеи.

Я вздрогнула, и он это заметил, потому что сжал мои плечи и вздохнул глубоко и прерывисто, словно сдерживая себя из последних сил. — Растопчите вот эти подснежники.

— Что? — не поняла я.

— Растопчите их, — повторил он. — Смотрите, как некстати они распустились возле королевского склепа.

Я не ответила, потому что не поняла, куда он клонит, а король продолжал.

— Они здесь совсем некстати. Но небесам было угодно, чтобы они расцвели именно на этой черной земле, вопреки холоду, снегу, ветрам. Так и мои чувства к вам, Диана. Пусть душа моя черна, но небесам было угодно, чтобы в ней расцвела любовь. Вопреки всему. Даже вопреки моему желанию. Но она появилась, она есть.

Поэтому не отнимайте у меня этой красоты. Не топчите ее.

Меньше всего я ждала услышать нечто подобное. Я опасалась, что меня будут принуждать, возможно, угрожать, подавлять силой, а мне говорили о любви нежной и чистой как первые весенние цветы.

— Вы страшный человек, — сказала я с изумлением. — Даже грех вы умеете представить, как нечто прекрасное.

— А если это не грех, а благодать? Вспомните красавицу Бат-Шеббу, которую царь Давид увидел во время купания.[1] Она была замужем за его военачальником, но это не остановило царя.

— У вас уже есть сын, — напомнила я. — А царь Давид был святым человеком, и то небеса наказали его смертью сыновей. А вы получите наказание стократ сильнее.

— Пусть так, — сказал он, как будто приносил клятву, — ради вас я готов понести любое наказание. Но только после того, как получу вашу любовь.

И в следующее мгновение он развернул меня к себе и поцеловал.