(Не) люби меня

Я промолчала, потому что в душе была с ним согласна, но не желала признавать это вслух.

— Я никому не позволю причинить тебе вред, — сказал король и поцеловал меня в плечо.

Этот поцелуй обжег меня до самого сердца, и я едва не заплакала от злости, потому что мое тело отозвалось на этот поцелуй. Он сказал, что хочет меня этой ночью, и я поняла, что совсем не хочу отказывать ему в этом. Еще раз испытать полет, наслаждение и… проснуться для этого мира, вернувшись из мира грез. Это стало моей слабостью, и я ненавидела себя за эту слабость.

— Мой сын больше не побеспокоит тебя, — король встал и начал одеваться. — Если что-то понадобится — скажи Ланвен, она передаст мне. Я велел, чтобы служанки королевы больше не прислуживали тебе…

Против воли я взглянула на него почти с благодарностью. Три служанки — как три злых гения — были противны мне не меньше, чем Вереи.

— Никого не бойся и сразу говори, если кто-то хотя бы косо на тебя посмотрит, — король уже надел камзол и ласково кивнул мне на прощание.

 — Дай знать, как будешь себя чувствовать. Я жду этой ночи.

Он ушел, и тут же впорхнула Ланвен, доставая лавандовую воду, чтобы смочить мне виски, и облегчить головную боль, а потом разожгла жаровню. бросив на угли душистые веточки.

Я оставалась в постели, глядя в пасмурное небо и привычно раздумывая над переменами в моей жизни.

«Никого не бойся…» — так сказал король. А Жозеф, раздевая его, чтобы отправить в постель к жене, бормотал, что это великая честь.

Все происходящее казалось мне злой насмешкой судьбы.

Как я мечтала, чтобы рядом со мной находился сильный мужчина, за которым я чувствовала бы себя, как за каменной стеной — защищенной не только от ветра, но и от бури. Как я хотела, чтобы Жозеф был такой стеной, но он оказался всего лишь ширмой. Раскрашенной тряпкой, натянутой на подрамник.

— Прекратите себя жалеть, — сказала Ланвен, словно подслушала мои мысли. — Если не хотите вставать, то поспите. Не хотите спать — лучше вставайте.

Когда долго лежишь без сна в постели, портится цвет лица. А вам надо выглядеть как нельзя лучше.

— К чему? — не сдержалась я от язвительного замечания.

Ланвен как раз перебирала драгоценности и, услышав меня, выпрямилась, вскидывая брови.

— Только что вы были с Вереем, как львица, — сказала она. — Видели бы вы, с каким лицом он вылетел из этой комнаты! Это еще похлеще, чем лишить всех богатств за один день. И поделом этому выскочке, он вас предал.