(Не) люби меня

Мы думали, он убьет лорда, никогда не видели сира таким разгневанным, его еле остановили…

— Он душил меня, — прохрипел Жозеф, — я думал, что сегодня точно предстану перед небесами… о, какая боль!..

— А почему он лежит на полу?! — возмутилась Элиша, с трудом придя в себя. — Надо перенести его в кровать.

— Леди Верей не здоровится, — напомнила Ланвен.

— Пусть не строит из себя больную! — свекровь пыталась приподнять голову Жозефа, но он все время ее ронял, стукаясь затылком об пол.

Элиша бросилась к постели, с явным намерением отдернуть полог но Ланвен встала на ее пути.

— Леди не одета, — заявила она, и Элиша топнула ногой, но остановилась. — Пусть господа покинут комнату, чтобы леди могла привести себя в порядок.

Мужчины торопливо вышли, а Ланвен не торопясь достала домашнее платье, помогла мне его надеть, убрала мои волосы в сетку, и только тогда позволила зайти друзьям Жозефа.

Его положили в постель, потом мужчины удалились окончательно, а моя свекровь и золовка забегали вокруг Жозефа, причитая над ним, как над покойником.

Мы с Ланвен отошли в сторону и встали возле туалетного столика. Ланвен поймала мой взгляд и усмехнулась углом рта, словно бы говоря: «Я так и знала». Что касается меня, при виде избитого мужа я не испытала ни капли жалости. Наоборот — меня охватила злая радость, хотя в любое другое время я пришла бы в ужас от такой жестокости. Но сейчас кровь не пугала меня, я смотрела на Жозефа и думала, что могла бы сейчас и сама ударить его, чтобы он застонал, завопил от боли.

Позвали лекаря, и он выправил Жозефу сломанный нос и передал леди Бригитте заживляющую мазь. Все это время Жозеф причитал не хуже Элишы, которая заламывала руки и заливалась слезами, словно ее брат находился при смерти.

С Жозефом провозились до вечера, позабыв про обед и ужин. Мы с Ланвен были голодны, и она тихонько приказала служанкам, чтобы нам принесли холодной ветчины, вареных яиц и хлеба. Пока мы ели, свекровь бросала на нас недовольные взгляды, а Элиша шипела, как кошка, возмущаясь, что некоторые могут есть, когда рядом страдает родной человек.

Наконец Жозеф смог более-менее связно поведать, что произошло.

— Он набросился на меня, как дикий зверь, — рассказывал он с кряхтеньем и стонами, — даже слова не дал сказать… И это в главном зале!. При королеве!. А!

Элиша! Ты делаешь больно! Пусть матушка поменяет примочку…

— Сейчас все сделаю, сын, — свекровь сама приложила к лицу Жозефа влажную ткань и откинула волосы со лба. — Что насчет графства?..