(Не) люби меня

Она покачала головой, не в силах произнести ни слова.

Дидье поцеловал ее в уголок губ, на мгновение замирая в опасной близости от нее и наслаждаясь этим мгновением. Жестокая, как же она его истерзала!

— Когда вы придете ко мне, — сказал он тихо, — я повторю всё, и сделаю даже больше, обещаю.

— Никогда! — тут же отзывается она.

— Лгунья, — мягко упрекнул он ее. — А теперь я все-таки поступлю, как вор… — ион поцеловал ее в нежный, алый рот, потому что не смог сдержаться.

Этот поцелуй был вовсе не нежным, и в него Дидье вложил всю свою неутоленную страсть, все дикое желание, проникая языком в горячую глубину женского рта.

Диана застонала, но не отвернулась, и это оказалось последней каплей — король дернулся всем телом, застонал сам и излился в простыни.

Блаженное опустошение, успокоение после стольких дней воздержания.

Он с трудом пришел в себя и обнаружил, что держит Диану в объятиях, уткнувшись ей в плечо, а она замерла, боясь пошевелиться.

— Вы и, правда мастерица сводить мужчин с ума, — сказал он, вставая с кровати.

Достав нож, он в два счета перерезал путы, удерживающие руки Дианы, и положил нож рядом с ней.

— Вечер был сладостный и мучительный, — сказал он, одеваясь. — Но леди Бригитта зашла слишком далеко. Я накажу ее.

Диана тем временем уже села, прикрывшись волосами и растирая запястья. Потом она несмело потянулась за ножом, и когда пальцы ее оплели рукоять, вскинула голову:

— Накажите себя."

"— Не понял вас, — Дидье затянул пояс и нахмурился. — Никому не позволено принуждать женщину.

— Она сделала так в угоду вам, — сказала Диана, разрезая узлы на щиколотках. — Только вы — причина того, что случилось. Если бы не вы, моя свекровь не осмелилась бы на такое. Накажите себя.

— Я предлагаю помощь. Вы не хотите…

— Не хочу! — выкрикнула она ему в лицо. — Уходите! Уходите же!

— Хорошо, — сказал Дидье, помедлив. — Доброй ночи.

Диана без слов указала ему на дверь.

Он покинул спальню, и, несмотря на телесное успокоение, покоя в его душе не было.

По пути ему попался кто-то из слуг королевы, и Дидье велел позвать к нему мажордома.

Сэр Лиммерик не заставил себя ждать и вскоре явился, готовый исполнить любой приказ.

— Ты говорил, что с ней все хорошо, что она живет, как королева, — заговорил Дидье, не сдерживая ярости, — а сегодня я нашел ее в слезах, привязанную к кровати!

— Кровати? — мажордом изумленно вскинул брови.