Наследницы

 — Ираида Антоновна посмотрела на столик, раздумывая, не выпить ли еще рюмку. — Пожалуй, хватит. Ладно, мне пора. — Она вышла в маленькую прихожую и командным голосом отчеканила: — Тетки, встали, пошли! Ждать меня на улице.

Саша помогла ей надеть каракулевую шубу. Ираида Антоновна шагнула к двери и обернулась.

— Галя, плиту береги. Мрамор всегда в цене. — Выражение ее лица вдруг изменилось, она с тревогой и надеждой посмотрела на бывшую невестку. — Галина, ты хоть теперь моего Володьку простила?

— Да бог с вами, Ираида Антоновна, я Володю всю жизнь любила.

— И он тебя любил.

— Нет, — едва слышно возразила Галина Васильевна.

— Не спорь, я лучше знаю, любил. А ушел потому, что ты сама виновата. — Она перевела взгляд на Сашу. — А ты на моего сына зла не держишь?

— Нет, Пра, он же мой отец.

— Дайте же я вас обниму.

Они обнялись. С минуту стояли молча. Вдруг глаза Ираиды Антоновны округлились. Она с ужасом отпрянула.

— Что это? — Она показала на вешалку.

— Моя куртка, — не смутившись, ответила Саша.

— Ты носишь эту дрянь?! Выброси немедленно, я тебе новую подарю. — И, шагнув за порог, приказала: — Немедленно вон ее отсюда!

* * *Напившись до одури чаю с ликером, Дарья и Катя размякли. На щеках выступил легкий румянец. Они перебрались на диван и, обложившись подушками, лениво перелистывали модные журналы.

— Ну, еще какие новости? — Дарья отложила в сторону журнал, взяла следующий.

— Как минимум две.

— Понятно, одна плохая, другая хорошая.

— Совершенно верно.

— Начинай с плохой, как водится.

— Приходит ко мне новый русский…

Подружки переглянулись и прыснули.

— Кать, — слегка успокоившись, Дарья серьезно посмотрела на подругу, — я тебя про новости спросила, а ты мне анекдот собралась рассказать?

— Если угодно, анекдот из жизни бедного скульптора. Так вот. Приходит ко мне новый русский по имени Алексей. А сейчас, знаешь, мода такая пошла — украшать лужайки своих новорусских угодий всякими мировыми достопримечательностями. Вот у этого Леши, например, перед его нехилой дачкой стоят Эйфелева башня, Бруклинский мост, Пизанская башня, голландские мельницы…

— В натуральную величину? — Дарья закатилась.

— Балда, кто ж ему даст? В миниатюре, конечно, в два-три-четыре метра высотой. Но ему все мало. Захотелось мальчику Свободы.

— О, дайте, дайте мне свободу, — запела Дарья, — я свой позор сумею искупить…

— Все, Дашка, больше тебе не наливаю, боюсь потерять тебя как собеседницу.

— Да ладно, это я так, прикалываюсь.