Наследницы

На столике у изголовья лежали таблетки, пахло корвалолом. Она разглядывала потолок: «Побелить бы. И обои хорошо бы переклеить, — она провела рукой по стене, — тоскливые какие-то, выцвели совсем».

— Бабулик, — в комнату заглянул Андрей, — ну как ты тут, не передумала еще вслед за дедуликом коньки отбросить?

— Как ты смеешь так с бабушкой разговаривать?! — с возмущением крикнула из кухни Саша.

— Еще как смею! — огрызнулся сын. — А чего так убиваться-то?

— Андрей, оставь бабушку в покое, иди мой руки и за стол. — Она вышла из кухни, неся тарелку с дымящейся отварной картошкой.

— Сашенька, — Галина Васильевна с трудом поднялась с кровати. На глаза навернулись слезы.

— Мама, прошу тебя, только не начинай.

— Я не об этом.

— Тогда что? Опять сердце?

— Слава богу, отпустило.

— Ну и пойдем. Картошка стынет.

— Сашенька, понимаешь, — мать извлекла из-под кровати рулон ватмана, — тут чертежи… я зашиваюсь…

— И что, плакать из-за этого? Какой пример ты Андрею подаешь?

— Ты не понимаешь, если я не сдам их послезавтра, меня не возьмут на это место.

— Тебе работы мало? Извоз, Арбат…

— Так мы бы от извоза отказались. Жалко ведь, если не возьмут, — Галина Васильевна обреченно опустила голову, — я это место полгода ждала.

— Мама, — Саша перешла на шепот, — давай потом поговорим. Не надо, чтобы Андрей слышал. Пойдем потихоньку, — она взяла мать под руку и, обращаясь к сыну, укоризненно воскликнула: — Андрей, почему ты еще не за столом?!

Андрей стоял у вешалки и шарил по полке в поисках шапки.

— Сынок, ты куда?

— У меня репетиция, — не повернув головы, ответил он.

— Подождет твоя репетиция. Ты что, не можешь посидеть с нами полчаса? — Саша поставила на стол тарелку.

— Я опаздываю.

Саша повысила голос:

— Андрей, ты с нами обязан сесть за стол.

— Я никому ничего не обязан! — Он решительно шагнул к двери.

— Нет, ты обязан помянуть деда! — Саша ринулась ему наперерез и, упершись руками в стены коридорчика, преградила путь.

— Он мне не дед! — зло процедил Андрей сквозь зубы. — Отойди от двери! Слышишь, отойди!

— Нет, не отойду, — в упор глядя на сына, сказала Саша.

— Андрей, — подала голос Галина Васильевна, — Андрюшенька, пожалуйста, прошу тебя.

Конечно, в глубине души он жалел бабулика и мать, но открыто показать, что дал слабину… Нет, в его планы это не входило. Он нарочито лениво развернулся на сто восемьдесят и взял курс на стол.