Наш малыш - моя тайна

Даже смахиваю слезинку, но есть еще вопрос.

— И она опять надеялась, трудности исчезнут сами собой? Почему сразу молчала, но пришла к вам сейчас?

Николай вертит ручку в крупных пальцах. Шарапов в отличие от меня слушает специалиста молча и не перебивает.

— Майя считала, что богатый человек Максим Шарапов сможет себя защитить, — поясняет следователь, — в его распоряжении адвокаты, он имеет возможность дать крупную взятку. А у нее в случае чего будут проблемы и с законом, и с Волошиным.

— И что заставило ее поменять мнение? — вступает в разговор Макс.

Следователь улыбается.

— Ваша женщина. Татьяна так горячо убеждала подругу дать правдивые показания, что та дрогнула. Да, к этому были предпосылки — Майя не является преступницей по натуре. Но упорство Тани я не могу не отметить. Иногда важно надавить на подозреваемого психологически. И сделать это давней подруге было гораздо проще.

Ого, меня даже в жар бросает! Я внесла большой вклад в следствие! Да еще и помогла оправдать самого важного человека в жизни…

— Совесть и страх настолько надавили на Майю, что она пришла каяться.

Мне показалось, или голос следователя чуточку изменился? Мужчина перешел с сухого официального тона на личный? Что это за мягкие нотки? Может, моя уже бывшая подруга, наконец устроит личную жизнь… Вот уж шок за шоком.

— Я и не собирался ее трогать, — отмахивается Шарапов, — хватает своих забот. У меня двое детей, если что. Давайте уже покончим со всеми формальностями.

Иногда я думаю, что всё происходит вовремя. Приди Майка с такими показаниями к старому следователю, знакомому Демьяна, тот бы явно записал в дело ерунду. Да еще и Майе пригрозил бы. А Николай Павлович разберется в деле беспристрастно. Им еще важно найти реликвии, которые стащили у коллекционера.

Ну а пока я даю показания против Волошина, у Макса тоже уточняют некоторые подробности для дела. Преступник утверждал, что давал большую взятку за заселение.

Нас отпускают, за воротами уже ждет Виталий на машине. Идем к стоянке, автомобилей на ней много. Люди выходят, отъезжают. Только одна женская фигура стремительно направляется к нам. Хоть она в кардигане с капюшоном и очках, узнаю ее сразу. Майя!

— Максим, постой, — просит она.

Губы Шарапова превращаются в нитку.