Наш малыш - моя тайна

— Его хотят закрыть, — поясняет Макар, — ты только не нервничай слишком. Разберемся. Максим правильно сделал, что не начал психовать и сопротивляться.

Я думала, европеец поскорее унесет отсюда ноги, а он решил впрячься. Но все равно расслабляться рано.

— Давай звонить адвокату, — прошу Моргунова.

Юрист тоже был дико удивлен, но тут же приступил к работе. Однако сказал сразу, до утра конкретных новостей не будет. Макар даже предложил остаться в доме, но я отпустила гостя. Мы под охраной, и страшнее уже ничего не произойдет.

Не совсем, конечно, со мною дети. Занималась ими на автомате, отбиваясь от миллиона вопросов Марьяшки. В ушах так и стояли слова Макса, что я могу просто отстраниться и жить как жила… Он сомневается в моих чувствах? Так можно подумать, но почему-то я верю в одно — этот мужчина просто нас оберегает. Но я ни за что не отступлюсь от него.

Вечером я так и не могу придумать, как помочь Максу, и все же на несколько часов забываюсь сном.

Почему-то внутри сидит уверенность — несмотря на желание быть с Максом, моя бывшая подруга не пропащий человек. И лишь она может пролить свет на всю историю. Будет восстановлена не только полная свобода Макса, но и его доброе имя. Звоню в отель, узнаю, что управляющая на месте…

— Что ты хочешь от меня, Таня? — Майка ходит по кабинету на втором этаже и перед моими глазами.

Тяжело вздыхаю.

— А ты хочешь погубить дело Шарапова, Май? Ты всегда говорила, ради отличного результата нужно засунуть личное в задницу. И вот это итог твоей работы здесь? Подстава для шефа?

Майка кидает в меня злой взгляд.

— Не заговаривайся, Метелицына! Я никого не подставляла!

Я сижу возле ее стола, опершись на него локтем.

— Но твое молчание и есть нож в спину. Расскажи, что знаешь, Майя. Не верю, что ты хотела совершить преступление. Но что ты планировала? Почему так вышло? Дай показания, это очень важно! Макса арестовали…

Повторяю фразу, которую сказала, входя в кабинет бывшей подруги. И как в первый раз Майка дергается, услышав ее.

— Он себя защитит, — говорит она.