Над пропастью во лжи

Он хохотал, презрительно глядя на нее, мог показать ей язык или скорчить рожу, начать демонстративно раздеваться. Но едва в глазах девушки мелькало удивление или ее начинал разбирать смех – она сразу же получала грозный, совсем не шуточный «фланк». Порой тренер начинал выкрикивать в ее адрес грязные ругательства, всячески пытаясь вывести подопечную из себя, и при этом Маша должна была сидеть не выражая никаких эмоций – даже тогда, когда от обиды хотелось разрыдаться в голос, затопать ногами, закатить истерику.

Однако она только монотонно повторяла с каменным лицом: «А птицы плавают?», «А рыбы летают?». И тогда гнев, обида, усталость отступали, точно вражеские полчища, оставляя после себя выжженное пепелище, на котором буйно разрасталось огромное, тотальное равнодушие ко всему. Ко всему, кроме необходимости вовремя задать невозмутимый вопрос: «А птицы плавают?», «А рыбы летают?».

На следующем занятии тренер читал разрозненные фразы из книги «Алиса в Стране чудес», и Маше нужно было соглашаться со всем, как бы абсурдно ни звучали прочитанные слова.

– «А ну-ка, проверю, помню я то, что знала, или нет, – сказала Алиса. – Значит, так: четырежды пять – двенадцать, четырежды шесть – тринадцать, четырежды семь…»

– Четырнадцать, – отвечала Маша, согласно кивая.

– «Попробую географию! Лондон – столица Парижа, а Париж – столица Рима, а Рим…»

– Абсолютно правильно, совершенно верно, – твердила Маша.

И если вдруг она улыбалась при этом, то получала «фланк».

– «А не пролечу ли я всю землю насквозь? Вот будет смешно! Вылезаю – а люди вниз головой! Как их там зовут? Антипатии, кажется?»

– Да, антипатии, верно, – подтверждала Маша с каменным лицом.

– «Едят ли кошки мышек? Едят ли кошки мошек? Едят ли мошки кошек?»

– Совершенно верно, едят.

После этих упражнений она почувствовала себя несколько изменившейся. Отныне в любом, самом яростном споре, при самых несправедливых обвинениях она умела сохранять невозмутимое хладнокровие. Как бы ни орал на нее тренер, как бы ее ни крыли матом в транспорте, как бы мать ни обвиняла в потребительском отношении и в лени, – Маша отвечала на все это олимпийским спокойствием и рассудительностью.

А ведь еще недавно она не смогла бы удержаться, чтобы не затопать ногами в истерике, не затрясти головой, не расплакаться навзрыд, обливаясь горькими слезами жалости к себе.

Следующий тренинг был полностью посвящен умению пропагандировать только что усвоенные знания и только что постигнутую науку.