На нее запрет. Дочка Шаха (СИ)

Он убрал микрофон, потому что эти слова были только для меня и для него. Сильно. Мощно. Блин! Как же сильно я его люблю…

К сожалению, настоящего медового месяца у нас не получится, с моей учебой пропускать нельзя. Самолет нам предоставили друзья папы, мы летим в Сочи на три дня. В деканате посчитали причину пропуска уважительной, с барского плеча предоставили два дня отгула. В воскресенье вечером нам нужно вернуться в Москву, чтобы в понедельник утром я была на занятиях. Несмотря на то, что все случилось так неожиданно, быстро, что я опомниться не успела, я точно могу сказать, что счастливее меня нет человека на этом свете.

Подработку мне запретили. Когда я спросила у Азамата, можно ли вернуться к ним в качестве стажера, он ответил:

— В каникулярный период, Ками. Приходи, мы будем рады. В остальное время отдавай всю себя учебе, мне нужны хорошие специалисты.

На свадьбу я пригласила детское отделение, к сожалению, Сергей Эдуардович не смог прийти, он был на какой-то научной конференции в другом городе, но прислал мне огромный букет белых роз.

….

— Ками, знаешь, о чем я думал сегодня, когда смотрел на тебя? — голос Левы рассеивает сонное состояние, вырывает меня из воспоминаний, которые ярким пятном теплятся не только в моей памяти, но и в сердце.

— О чем? — открываю глаза, встречаюсь с его темным взглядом, по коже бегут огненные мурашки.

— Какое на тебе белье под этим платьем… — узнаю эти хриплые ноты в голосе. Он сидит напротив, раздевает взглядом.

— Брачная ночь на борту самолета? — смотрю в темное окно иллюминатора, за которым ночное небо.

— Ты не хочешь? — Лева подается чуть вперед, кладет локти на колени.

— Я в предвкушении, — и это правда, внизу живота появляется приятная знакомая тяжесть, я даже бедра чуть сильнее сжимаю, чтобы унять томление.

— Экипаж все понимает, Ками, — улыбается мой муж. Звучит клево. — Они взрослые девочки. Наверное, удивляются, почему моя жена до сих пор в свадебном платье, хотя, — смотрит на часы, — уже полчаса как должна сидеть на моем члене.

— Лева! Услышат, — он делает меня развратной и бессовестной, и мое возмущение скорее наигранное, чем праведное.