Мужчина моей судьбы (СИ)

— Говорит, вы тоже относитесь к нему, как к брату.

Я с сожалением выдохнула. Ничего нового. Петька озвучил Жемчужине нашу общую версию — ту, что мы сочинили для Саллера."

"— Не думайте, я вас нисколько не осуждаю, обмануться так легко, — по-своему истолковала мой печальный вздох принцесса. — Я сама очень долго была уверена, что влюблена в Рэма, пока не встретила Трэя и не поняла, какое оно на самом деле — настоящее чувство. Так что, не расстраивайтесь. Все, что случилось, только к лучшему. Хэлле не допустят международного скандала и обязательно расторгнут ваш брак.

Я коротко кивнула и снова перевела разговор на их с Петькой отношения.

— Эмина, а вас не смущает, что вы связаны не чувством, а заклинанием? Вдруг, когда приворот спадет, выяснится, что вы с графом не так уж сильно увлечены друг другом, как сейчас кажется.

Этот вопрос не давал мне покоя. Нет, в брате я не сомневалась.

— Не смущает, — поджала губы южанка. — Трэй мне давно нравился… Больше, чем нравился. Он лучший мужчина во всех королевствах. Спадет заклятие или нет — для меня не имеет значения. Я все равно выйду за него замуж, и никто мне не помешает: ни Кемран, ни отец, ни… — она недоверчиво покосилась на меня. — В общем, ни один человек на свете.

Повисла пауза…

— Мири… — Эмина легко коснулась моей руки, будто извиняясь за то, что не сдержалась и наговорила лишнего.

Славная она, конечно, и даже милая, но… избалованная и своенравная. Принцесса, одним словом. Привыкла всегда получать то, что пожелает. Как бы Петька не стал для нее новой игрушкой. Хотя братец тоже не промах — всегда умел ладить с девушками и приручать их. Ладно, поживем, увидим.

Я улыбнулась своей без пяти минут невестке и резко сменила тему.

— Так чем там Трэй сейчас занимается? У арахнов.

— Страхует… — старательно, почти по слогам, произнесла Жемчужина явно новое для нее слово.

Ожидаемый ответ.

— А подробнее можно?

Глаза Эмины вспыхнули радостью и гордостью — было заметно, что ей доставляет удовольствие беседовать о Петьке. Она разулыбалась и начала рассказывать. Сахш давно переполз к ней на колени, потоптался там, устраиваясь удобнее, поголубел, как небо жарким летним днем, закрыл глаза и задремал.