Мужчина моей судьбы (СИ)

— При чем тут Эмина? — недоуменно вскинул брови герцог.

Каков артист.

— А при чем здесь Дарен?

— Он целовал тебе руки!

— Ты дарил ей букеты!

— Послушайте, не сходите с ума, — вмешался Петька. — Давайте успокоимся. Сядем… Все обсудим…

— Заткнись, — проявляя поразительное единодушие, дружно выдохнули мы с Рэмом и снова уставились друг на друга.

— Ты мне лгала, что любишь мужа.

— Ничего подобного, я и правда его люблю… по-своему. Но Трэй мне не муж. Он…

Горло сдавило привычным спазмом — я по-прежнему не могла сказать правду.

— Так ты и мужем его теперь не считаешь? — Саллер как всегда по-своему истолковал мою запинку. — Значит, Дарен уже попросил тебя стать его женой?

— А тебе разве не все равно? Ты наверняка уже сделал предложение своей жемчужине.

Краем глаза я заметила пробирающегося к выходу Петьку. Он явно собрался смыться, уйти с линии огня, пока в него не срикошетила шальная пуля. У двери брат ненадолго задержался, посмотрел на меня… на Рэма… снова на меня… Выразительно подмигнул и исчез.

Напряжение последних месяцев, обманутые ожидания, ревность, отчаяние, любовь смешались, переплелись и выплеснулись, наконец, наружу. Все прочее временно забылось, потеряло значение. Нападение, новый неведомый враг, соглашение с Йором, претензии его величества, проклятый дар хэленни… Какая ерунда!

Рэм не отставал от меня.

Мы оба совершенно одинаково сжимали кулаки, раздували ноздри и прожигали друг друга свирепыми взглядами. Подавшись вперед.

— Ты кокетничаешь с этим Птарховым Дареном на глазах у всех, принимаешь его ухаживания, ездишь с ним развлекаться.

Что за бред? Ну, в эту игру можно играть вдвоем."

"— Ты любезничаешь со своей сигилльской жемчужиной с утра до вечера, выгуливаешь ее, — отбила я мяч на половину противника. — Все давно поженили вас, только в количестве будущих наследников имеются разногласия.

— Ты заставила меня поверить, что кроме Трэя тебе никто не нужен, — выдвинул Рэм новое обвинение.

— Я заставила? Это каким же образом? Связала и пытала?

— Вы подтвердили брак. В его присутствии ты больше никого не замечала. Я подумал…

— А спросить, что мы с Трэем… Да, хотя бы, что я об этом думаю, сложно? Поговорить, задать вопросы, выслушать? Или я недостойна даже такой малости? — Горькие упреки обжигали горло, ядом оседали на языке и упрямо рвались наружу. — Ты не написал ни одного нормального письма — только сухие формальные указания.