Муж на сдачу

Энгель с благодарностью принял письмо к пекарю, убедился, что помощники расстарались — двуконная повозка уже стояла во дворе, и отправился спать.

Утром всё было, как запланировано — перешли в Тропиндар, к закату доехали до Адижона, нашли дом пекаря.

Обрадованный Вано не знал, куда усадить и чем повкуснее накормить путешественников.

Рано утром, небо только посветлело, Энгеля разбудили."

"— Вставайте, ар, пора! Раньше выедете, быстрее доберётесь! Вот, жена еды вам положила, сегодня можете не останавливаться нигде, только лошадям роздых дать.

И письмо держите, это сватам нашим, вот тут и адрес написан. Мало ли, вдруг, помощь, какая нужна — сват выручит, он там всех знает! За то, что мальчика нашего довезёте, Гарив постарается отплатить.

— Спасибо, ар, — от души поблагодарил Энгель.

— А вот это — зелья в дорогу. Всё-таки, путь не близкий, вдруг, живот прихватит или простуду подхватите, — пекарь протянул корзинку, заполненную бутылочками. — Это наша Маризта, вдова Дереша, варит. Очень хорошие зелья, всем помогают.

На горлышках бумажки, там написано — от какого недуга в какой бутылке, и как принимать. Карум грамотный, он прочитает, если вы по-нашему, не умеете.

— Умею я, — буркнул Энгель. — Спасибо, но, наверное, зелья — лишнее?

— Не на себе нести, в дороге всё пригодится! — отрезал пекарь, запихнув корзинку под лавку. — Вчера уже в темноте к зельеварке на соседнюю улицу жена бегала, просила самые необходимые — от поноса, от жара, от боли… Ну, сами увидите.

Наконец, все припасы и вещи разложили по местам, и лошади бодрой рысью вышли на ведущую из города дорогу.

ОБРАЩАЮ ВНИМАНИЕ читателей, что предыдущая прода претерпела существенные изменения. Рекомендую её перечитать.

Михаэль вышел из таверны и повернул на главную улицу.

Временами в голову закрадывалась предательская мысль, что, может быть, ну его, это графство? Спасибо кагыму, у Михаэля теперь есть новые документы, благодаря которым он смог купить патент и бляху, позволявшие ему магичить, сколько заблагорассудится.

И у него были ночи с Мариэтой. Жаркие, долгие, полные нежности и чувственности. Кто бы мог подумать, что старая дева окажется такой пылкой и горячей, что он будет умирать и снова возрождаться, деля с Ритой биение сердца, дыхание и, казалось, саму жизнь! Ни с одной женщиной, а граф не ограничивал себя ни в чём, он не испытывал ничего подобного. Его тянуло к ней, тянуло так, что он не мог, да и что скрывать? — не хотел сопротивляться.