Муж на сдачу

— Ваша Милость! — из дверей дома выбежал Магноль, — кто это с вами?"

"— Не поверишь — портал забросил меня в Тропиндар, на границу с Андастаном, а эти, — барон пнул ближайшего, — опоили сонным зельем и собирались продать какому-то Бортану, как раба.

— Ар, простите, — просипел похититель, — грах попутал! Мы живём небогато, приходится идти на сделку с совестью, чтобы прокормить семью.

— Какая сделка? — возмутился Энгель, — совести у вас, отродясь, не водилось!

Магноль, заберите это отребье, где-нибудь закройте, завтра поговорим с ними.

— Ваша Милость, путы снимите! Ног-рук не чувствуем!

— Скажите спасибо, что позволяю дышать, — рыкнул барон. — Уберите их с глаз моих.

Машинально сунув руку в карман брюк, Энгель нащупал какой-то предмет.

Вытащив его наружу, мужчина с удивлением обнаружил, что это раздавленный портал.

Хм, на самом деле, бывшая сфера стала молочно-белой. Значит, действительно, кто-то перенастроил портал. А сделать это мог только тот, кто вхож в покои барона.

Барон потер подбородок, размышляя.

Новость так себе. Выходит, в доме графа притаился предатель и, похоже, не один.

Кто-то из слуг ему помогает, это не подлежит сомнению.

Но кто этот предатель? Из магов в замке были только он сам, два целителя и Его Светлость.

Но целители не могут работать с порталами, их дар иного свойства и направленности! О, Единый! Неужели, за покушениями стоит советник императора, герцог Д’Арси?

Поверить в такое было сложно — для чего бы герцогу этим заниматься? Он богат, родовит, говорят, недавно обзавёлся одарённой невестой.

В любом случае, у герцога не может быть никакого интереса в устранении рода Гроув, значит, надо искать тех, кто выигрывает от пропажи Михаэля.

Гм… Больше всех выигрывает он сам, как ни крути. Однако, он не помышлял устраивать диверсии и твёрдо знает, что никакие покушения не организовывал.

Далее — Гвинет. Тут тоже минус — женщина была привязана к Елиазару и вполне счастлива. Да, с Михаэлем большого тепла и привязанности не возникло, что не удивительно, но супруги не испытывали друг к другу неприязни, их семейную жизнь можно было назвать вполне сносной. Пропажа Михаэля ставила Гвинет в ужасное положение — если бы не ребенок, её вернули бы отцу.