Моя. Под запретом

Особенно в униформе, – Алек пожал плечом и вдруг заговорщически подмигнул, что было странно, если учесть сферу деятельности и влияния этого мужчины, – я позволил себе сделать заказ. Ты ведь проголодалась?

– Ну, знаете, Алек Олегович, – возмущенно и очень тихо, чтобы не привлекать внимания, начала Маша, – не ожидала от вас такого маскарада.

– А я не ожидал, что ты согласишься прийти. И очки тебе идут, – чуть склонившись, понизив голос, произнес Алек. – Обед подадут в соседний зал, кстати. Прошу следовать за мной.

Маша была возмущена.

Но да, Марьяна пошла за Фальковским. Понимала, что вновь на нее накатывает странный гипноз, который было сложно игнорировать. Еще и Алек, шедший перед ней, выглядел притягательно. Черная рубашка облегала рельефную мускулатуру, подчеркивала широкие плечи и крепкую шею. Маше показалось, что одежда на Алеке была с чужого плеча. На размерчик маловат. Но это совершенно и категорически не портило картины.

Маша очнулась от своих запретных и опасных мыслей, когда за спиной раздался щелчок.

Дверь захлопнулась. Марьяна вспомнила, что никакого второго зала в ресторанчике нет. Есть только VIP-кабинка с диванами и плазмой во всю стену. Кажется, здесь даже окон не было. Впрочем, как и видеокамер.

– Ты пришла, – услышала Марьяна прямо над ухом.

– Александр Олегович! – тихонько пропищала Маша, и дышать стало сложно.

– Алек, зови меня так, – еще ближе, почти касаясь мочки, пробормотал мужчина. – Марьяша…

Это какое-то безумие. Сумасшествие. Помешательство.

Иначе не назвать.

А Маша замерла, не смея пошевелиться. Она пыталась сосредоточиться на картине, висевшей на стене напротив. Но ничего не могла разобрать.

Вздрогнула, когда горячие ладони коснулись ее талии. Коснулись и скользнули, обнимая поперек живота.

Марьяна приглушенно выдохнула, когда Алек потянул ее назад, понуждая прильнуть к его груди.

И вновь дьявольский парфюм, аромат которого стойко ассоциировался у Маши только с Фальковским. Незабываемый запах. Девушка робко прикрыла глаза.

Что он делал? Как у него это получалось? Марьяна не понимала. Но уже вновь была безвольной послушной марионеткой в его руках.

А тем временем твердые губы скользили по ее щеке, добрались до уголка рта, замерли.