Моя. Под запретом

– Свет мой!

Света не видела, как шевелились губы Демида. Наверняка, скорее всего, ей просто почудились эти слова. Не может ведь Ирбис говорить ей такое! Это все побочка после встречи с врагами Демида. Адреналин. Вот и все.

А вот тело юной девушки тянулось навстречу сильному мужчине. Оно признавало Ирбиса, не слушая голос разума.

Свету разрывало от жажды. От потребности. От тоски. От желания. И она устала сопротивляться. Она проиграла себе, миру, Ирбису. Всем вокруг.

Горячие прикосновения обжигали, клеймя, оставляя метки по всему телу.

Света чувствовала, как между бедер становится больно от нараставшего желания. Как невидимая спираль закручивается все туже, а сама девушка готова была умолять о разрядке.

Все случилось мгновенно. Света, точно безумная, двигалась, ерзала, терлась о мощное мужское тело. И вот уже острая боль пронзила ее насквозь, опалила бедра огнем, отрезвила, заставив сжаться.

– Све-е-ет, – судорожное дыхание шевелило влажные волоски на ее виске. А Света закрыла глаза, боясь даже пошевелиться, боясь подумать о том, что именно натворила только что.

Тахирова попыталась отползли. Отстраниться. Просто слезть с Демида.

Это ведь… Она же набросилась на него! Почти изнасиловала! Да, и пусть он начал первым, но ведь она сама стала его раздевать.

Или нет? Боже! Безумие сплошное! Она даже не помнит толком ничего.

– Не шевелись, малышка, – пробормотал Демид, а его руки только крепче сжимали ее в тисках. Было больно. Но не так, как болела сейчас ее душа. Впрочем, между ног было так же невероятно дискомфортно.

– Твою мать, Свет, я же просил! – пробормотал Ирбис, когда Света все же глубоко и судорожно вздохнула.

Мужские ладони подхватили ее под бедра, удерживая и подстраивая под глубокие толчки. Света не сдержала всхлипа. Боль была адской.

Света цеплялась за широкие плечи, крепкий затылок, шею. Закрыв глаза, двигалась, послушная обнимавшим ее рукам. Они вели ее, направляли, удерживали, подсказывали. И она утонула, растворилась в своих мечтах, в реальности, которая оказалась совершенно не похожей на вымысел.

Тахирова сгорала от стыда, понимая, кто именно стал ее первым мужчиной. И боялась открыть глаза, чтобы увидеть упрек в голубом взоре.