Развод. Между нами только ненависть

— Это ты, как сорока, любишь, чтобы все сверкало и сияло… Ладно, Оля, — пауза, — что-то еще?

— Возьми меня к барону! — решительно заявляю я.

Ну, лозунг «слабоумие и отвага» явно про меня, и да, я хочу посмотреть на этого козла, который крышует цыганок-вымогательниц, и спросить у него, как ему спится по ночам?

Ладно меня обманули, но они ведь и бабулек пенсии отбирают. Никакой совести!

— Что? — кажется, Марк даже поперхнулся.

Глава 37. Возьми меня!

— Объясни мне, Оля, что ты потеряла в цыганском таборе? — уточняет Марк.

Раздуваю ноздри, уловив в голосе Марка насмешку, но все же отвечаю:

— Обычно за долги.

— Обычно? А если необычно? — Марк тихо и бархатно посмеивается.

— А что у вас такого не практикуется?! — рявкаю я. — У вас же ни стыда, ни совести. И чужими женами не побрезгуете!

— Не практикуется, Оля, — Марк становится серьезным. — По крайней мере, мне ни разу не поступало предложения взять чужую жену за долги, и сам я тоже не предлагал.

— То есть все это сказки для дур? Ты это хочешь сказать? — я почти кричу.

Я-то и сама понимаю, что все эти книги, которые я читала, не описываю реальную жизнь. Это сказки для взрослых девочек.

Кому нужны чужие жены, которые полкниги стесняются, убегают, сопротивляются, рыдают, орут оскорбления и ничего не умеют в постели, если есть красивые, молодые и умелые эскортницы? Да и в принципе у мужика при власти, деньгах, авторитете есть варианты поинтереснее, чем зашуганные серые мышки, в которых раз и с первого взгляда втрескался какой-нибудь Розарио.

Чертов Розарио. Поскрипываю зубами. Марк бы этому тупому Розарию зубы выбил, собрал в мешочек и повесил ему на шею, а после похлопал по плечу и заглянул в глаза со словами «Розочка, какой же ты озабоченный чмошник»

И ведь не поспоришь.

— Определенно сказки, Оля, — самодовольно хмыкает Марк. — Но мы что-то отвлеклись от главного вопроса. Зачем тебе в табор-то?

Поглаживаю пальцами лоб в попытке собраться с мыслями. Я-то ляпнула, а теперь сама понимаю, что мое требование было глупым, но неужели я откажусь от своих же слов и решения посмотреть в глаза бессовестному барону?

Нет! Ни за что! Тогда я опять буду трусливой дурой.