Развод. Между нами только ненависть

— Вы же взрослые люди, в самом деле, и ты же сама понимаешь, что сейчас многое от тебя зависит.

Ох, как я любила вещать другим курицам, что в семейной жизни многое зависит от женщины, но жизнь схватила меня за шкирку и макнули в дерьмо, как тупого котенка.

Давай покажи, как многое сейчас от тебя зависит.

— Мам, ты же орать сразу начала, да? — Яна кривит губы.

Я растерянно моргаю.

— Тебе показать это видео?

Я сую ей под нос смартфон, который она выхватывает из моей руки. Несколько раз касается экрана, и откладывает телефон:

— Я удалила это видео.

— Что ты сделала?

— Мам, включи мозги, — бессовестно игнорирует мой вопрос. — Ты прекрасно знаешь, что папа не любит всех этих бабских истерик. Не в вашем возрасте разводится! — повышает голос и встает с моей кровати. — И есть информация, кто она? И кто снял это видео?

Не дождавшись от меня ответа, она отмахивается и шагает к двери:

— Пойду с отцом поговорю. Ты сейчас вообще не соображаешь.

— Тебе все равно, что отец твоей матери изменил?

Яна оглядывается у двери:

— Нет! Мне не все равно! — повышает она голос до поучительного крика.

Передо мной вроде стоит молодая женщина, молодая мать двух маленьких детей, молодая жена, а в ее голосе нет сочувствия, только злость и разочарование.

— Ты же у нас всегда выступала за то, чтобы женщина стремилась сохранять брак и идти на встречу к мужчине, — она пытает передразнить мой интонации на моих “женских лекциях о житейской мудрости”.

Тяжело дышать.

Лицо до сих пор горит от ворса полотенца, которым Марк мне вытирал лицо.

— Что ты смотришь на меня? Ты подумала о моих репутационных рисках, о своих? Кто теперь пойдет слушать тупую разведенку, которая не смогла мужа у своей юбки удержать?! Да тебя обсмеют!

По рукам от плеч до кистей прокатывается волна жара, а после мороза.

— Я к отцу, — бросает мне Яна и торопливо выходит из спальни.

Я кидаю тоскливый взгляд на раскрытый чемодан и разбросанные вещи. У кровати валяется шифоновое голубое платье от Оскара де ла Рента.