Мои сводные монстры

- Отпусти, отпусти меня!

Не шевелюсь, лишь сильнее сжимаю руки. Я уже отпустил однажды, когда не мог, не хотел, когда на коленях в снегу стоял.

Сейчас не отпущу.

Перехватываю ее за локоть и тащу к дому.

- Боже, - она спотыкается, вскрикивает, в ногах запинается и оборачивается. - Вика!

- Арон, а что случилось? - нас нагоняет подружка, за нами по ступенькам быстро стучат каблуки, - можно посидеть, выпить чего-нибудь, пообщаться…

Толкаю Алису в дом, из холла сворачиваю, в коридор, и вниз по ступенькам, в цоколь, они обе требуют, чтобы я успокоился, а я с каждым шагом все меньше и меньше способен управлять гневом.

Я не отпущу.

Поднимаю Алису и забрасываю в предбанник. Вика юркает следом, пока я щелкаю выключателем.

Они стоят напротив, Алиса трет локоть, в изумлении смотрит на меня и трясет завязанными в хвост волосами.

- Арон, - зовет негромко.

- Выйдешь, когда решу, что делать, - берусь за ручку, за спиной Алисы голубоватой водой манит бассейн, мне освежиться нужно, горю. - Орать бессмысленно, звукоизоляция, - отворачиваюсь от ее неотрывного взгляда, отступаю назад, закрываю дверь.

И задвигаю щеколду.

Глава 40

Алиса

- Если ночью сеть не ловила, то и сейчас не будет, - мудро замечает Вика и открывает очередную бутылку.

Оглядываюсь на нее.

Она развалилась в кожаном кресле, на столике рядом стоит широкий стакан и бутылка спрайта.

Она смешивает виски с газировкой.

- Ты бы лучше подумала, что делать, - встаю на носочки. В вытянутой к потолку руке держу телефон и в надежде смотрю на экран.

Сети нет, мы тут словно в каком-то бункере.

Арон запер нас ночью.

А скоро уже вечер.

- Ничего ты не сделаешь, Алиса, - Вика в раздражении брякает стаканом. - Будем сидеть, пока не состаримся. Спасибо тебе.

- Я разве виновата? - хмурюсь и подхожу. Плюхаюсь в соседнее кресло. - Я откуда знала-то?

Вика не отвечает. Смотрит телевизор и цедит сотый по счету коктейль.

Устало вытягиваю ноги.

Мы не спали почти, я все надеялась, что он вернется, откроет дверь.

Он не вернулся. Зато…

Смотрю на бассейн, на деревянный поддон, и перед глазами мелькают отдельные кадры - женское тело и мужское, мокрые, плотно сплетенные, раскаленный воздух и внутри жар.

"Это здесь случилось, и это был не Виктор. И не Арон, теперь я помню, чуть нахальную улыбку и голос, в котором всегда сквозит смех, и взгляд темных глаз, прямой и открытый, ласковые руки и нежные поцелуи по всему телу, сбивчивое дыхание и глухие рыки, с которыми он терзал меня здесь, на полу.

Это Ник.