Мой любимый Бес

Поэтому я прошу её уехать. Отец не назвал точного времени. Просто сказал, что облаве — быть. Я едва не умоляю Снежинку уносить отсюда ноги. А она смотрит на меня так пронзительно и непонимающе, что я плюю на всё. Пусть летит всё к чертям. Я сгребаю Снежинку в охапку, стискиваю тонкую худую фигурку в своих объятиях, зарываясь носом в её волосы. Идеальная причёска, ни одной лишней пряди не выбивается. Хочу запустить пальцы в её белокурые локоны и вытащить все до единой шпильки, чтобы разоружить холодную красотку.

— Пусти! Пусти меня… Ты… Ты не можешь вот так… Ты ничего не понимаешь!..

Голос Снежинки ломается, в нём слышатся слёзы. Горячие влажные дорожки бегут по щекам. От них насквозь промокает моя рубашка.

— Снежинка, я не могу больше притворяться…

Я задыхаюсь и меня ломает на части — так хочется удержать Снежинку возле себя. Не отпускать ни за что. Пусть услышит всё прямо сейчас. Потому что скоро нас, как маленьких букашек, накроет стеклянным стаканом, откуда нельзя будет выбраться.

— Я тебя люблю, слышишь? Я подыхаю вдали от тебя, девочка моя.

— Ты сделаешь только хуже, Рома-а-а! Отпусти.

Весь мир вокруг для меня сжался в одну крошечную точку, бьющуюся в моих руках, пытающуюся ускользнуть. Почему-то в глазах плещется ледяной страх. Я дурею от близости Снежинки, не понимая причину её испуга.

— Я же предупреждал тебя, Бесов. Держись подальше от моей будущей жены.

Что бы ни говорил этот мудозвон, но действия его красноречивее всяких слов. Так дёргать Снежинку за руку, как делает он, я никому не позволю. Причём рожа Земянского демонстрирует уверенность в собственной правоте. Он считает себя крутым: дёрнул худенькую девочку и толкнул её так, что она левым боком налетела на бильярдный стол.

— Как же ты меня заебал, Земянский!

Я кидаюсь вперёд, хватая кий, и со всего размаху бью им по голове Земянского. Кий с треском ломается о его голову. А следом хрустит его сломанный нос. Земянский опешил на мгновение. Видимо, давно уже никто не мял ему холёную рожу. Потом он пытается отбиться от меня. Но к нам уже спешат охранники Земянского, хватающие меня под руки.

Земянский отирает кровь с виска и зажимает нос, из которого хлынула кровь.